Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

– А?

– Прошлые жизни? Кем мы были в прошлой жизни? – Долгорукий задумчиво облизывает губы и только после этого смотрит прямо, не мигая, ждет ответ.

– Я не… это что-то на религиозном, я в это не…

– Не веришь в прошлые жизни, зато веришь в древнего бога, который дал вам магию?

– И которого раз в год обязательно нужно накормить шавермой, все так, – кивает Лера. – Эта легенда каждый день со мной. Благодаря его дару в квартире тепло, например. А прошлые жизни, – ведьма жмет плечами.

– Тепло – это хорошо, – кивает Артем. – Но из-за него Костя здесь постоянно торчит.

– В его районе все давно промерзло до основания.

– Я знаю-знаю. Но из-за того, что в квартире тепло, ты сидишь так далеко и мне не нужно тебя греть, – тихо, как само собой разумеющееся, выдыхает Долгорукий.

Мягко обхватив щиколотку, он тянет Леру к себе. Джинсовая ткань так легко скользит по покрытому лаковой краской подоконнику, что Лера подумать не успевает. Да ей и не хочется особо. Прикосновения от щиколотки вверх к колену через ткань джинсов нагревают кожу. Заставляют сглотнуть и судорожно сжать сигарету, будто она сможет удержать от падения. Сильнее, еще сильнее. Будто даже тех десятков сантиметров, что остались между ними, слишком много, слишком далеко.

– Думаю, между нами что-то было, поэтому сейчас все так, и никак не получается иначе, – сглатывает Долгорукий.

– Я бы запомнила, – хмыкает Лера, в надежде, что шутка разрушит это напряжение.

– Не шути. Не надо. Я серьезно. – Он прикрывает глаза, будто решается на что-то, для Леры это небольшая передышка. Контролировать себя проще, когда льдистый взгляд не пытается проникнуть меж ребер и там остаться. – Почему мне вообще хочется с тобой о чем-то таком говорить? Это магия какая-то? Заклятие?

– Лапотники, – с умиротворенной улыбкой выдыхает Лера и придвигается ближе, пока ноги и руки не переплетаются. Обнимает, уткнувшись носом в ту самую складку тени между воротником и кожей на ключицах, вдыхая тот самый одеколон, в котором теперь точно распознает полынь. – Я не ярмарочная цыганка…

– И не предсказываешь судьбу по ладони? – с наигранным разочарованием переспрашивает Артем. Его сердце об ребра бьется очень близко, и Лера не может игнорировать его ритм.

– По дурацким вопросам могу предсказать оплеуху, подойдет?

Тихий смешок Долгорукого прокатывается мурашками по рукам и спине.

– Очень хочу тебя поцеловать, – шепчет он, будто на неосвещенной кухне может кто-то подслушать. – Можно?

Лере бы напомнить, хотя бы себе, что между ними нынче только работа. Что не дело это – ведьме с официалом… Лере подойдет что угодно: «нет», «нельзя», «это лишнее», но все слова из головы вылетают, и она просто кивает. И тут же, спохватившись, качает головой.

Долгорукий, забери его черти, так трепетно обхватывает ладонями ее лицо, будто она исчезнет в любую секунду. Его пальцы подрагивают на ее скулах, и сердце Леры почему-то берет этот ритм за образец. Между их губ воздух нагревается. Словно дыхание Сахары появилось в самом центре Питера, а никто не засек.

– Так почему, говоришь, тебя назначили к нам? Не колдун, не специалист…

– Меня раскрыли, – улыбается Артем и отстраняется.

Конечно момент упущен. Конечно Лера этого и добивалась. Так она хотя бы может дышать и думать, и… Она отодвигается, ежась, впуская между телами прохладный воздух.

– Просто остальным в отделе было лень разбираться с магией, а я вроде как в теме.

– Завидный по качеству подбор персонала в вашей этой системе. – Чтобы затушить окурок ей, конечно, нужно отвернуться, поискать взглядом пепельницу, чтобы потом с садистским удовольствием вжимать в стеклянное черное дно окурок, будто это вопрос жизни и смерти, чтобы он больше не пикнул.

– Тебе было бы легче, если бы приехал кто-то другой?

– Всем было бы легче, – кивает Лера и, глянув на часы, поднимается с подоконника.

***

За неделю до…

Одно совещание перетекает в другое. Костя будто бы оказался в дне сурка. В таком, где нет смысла ждать наступления весны и смены темы разговоров. Он и не помнит, когда в последний раз говорил о чем-то, что не связано с… катастрофой? Аварией? «С ситуацией», – мысленно фыркает Соболев на вдруг устоявшееся обозначение всего того бедлама, что происходит в городе.

– Чтобы люди не пропадали на Литейном мосту, мы все вокруг оцепили, закрыли на проход и проезд, – глава городской полиции недовольно бурчит, будто все присутствующие виноваты в его часах переработок.

– Но это не сильно помогает, – зная, что навлечет гнев, Костя все-равно не может молчать. Не сейчас, когда люди все в большей опасности. – Атакан, будто пользуется… – проглотив слово «ситуацией» Костя продолжает: – Происходящим. Зона его влияния расползается. Раньше это был только Литейный мост, теперь и часть проспекта. Мы эвакуировали жителей ближайших домов. Тех, кто согласился…

– А что с теми, кто не согласился? – так обманчиво вкрадчиво уточняет Хухулев.

– Ясно что. Учтены, как пропавшие без вести, – так непосредственно, словно ребенок, выдает начальник полиции.

Хлопок ладонью по столу как будто может проломить толстый слой лакированного дерева, но Хухулев не морщится.

– А что прикажете? Силой выселять? Полномочий нет.

Костя такой простоте готов аплодировать стоя. Полномочия у них у всех по швам трещат. И инструкции, и все возможные протоколы. А из Москвы разве что наблюдателя прислали, со словами «ну вы держитесь».

– Врачи предупреждают… – решив, что плохие новости лучше выдавать скопом, Костя сжимает и разжимает окоченевшие пальцы, разгоняя кровоток и достает из папки распечатку и протягивает позеленевшему от злости Хухулеву. – Затянувшаяся нехватка солнечного света, дефицит витамина Д угнетает, повышается статистика самоубийств, алкоголизма, преступность бытовая про это вам любой участковый расскажет. Оттого и люди бегут из города.

– Почему бегут объяснять не надо, – фыркает Хухулев, просматривая черные цифры на ослепительно белом листке. – А твоя подружка говорит, что восстановление щита поможет? От этого всего?

– Есть такая гипотеза, – жмет плечами Костя. – В конце концов, той защиты хватало, чтобы сдерживать этот чертов камень.

– Чертов камень… – эхом повторяет Хухулев. – Держи меня в курсе, как там у них в лаборатории дела