Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— бревну, лежащему на двух поставленных вертикально и вкопанных в землю коротких столбах — с утра пораньше, и в восемь я начинал приём. Процедура теперь у меня занимала пять минут, в отличие от прежних пятнадцати. Перенастроил потоки, да. Не жалко было полностью народ исцелять, но новые отрастающие из под коронок зубы вызывали «нездоровые сенсации», как и снова получающие «первичную пигментацию» волосы. Седина теперь не пропадала и новые зубы моих клиентов не «тревожили». С по-другому настроенными амулетами, я мог себе позволить «избирательную терапию». С ожерельем на шее, да. Ещё бубна не хватало и маски с беличьими хвостами и перьями.

В деревне не так уж много было жителей, и управился я с ними примерно за неделю. Отец за это время успел сгонять в Дальнереченск к дядьке Ивану и отвезти и им обереги.

Потом родители сели на поезд, а я на машину и мы поехали во Владивосток.

«История» со взрывом подводно-подземного завода по производству урана произвела на меня тяжёлое и неизгладимое впечатление. Перед глазами стояли, как живые, лица Ямомото, Абэ, вырубленного мной охранника.

— Да-а-а… На их месте должен был быть я, — думал я. — То есть, — мы.

Никакая психотерапия не помогала. Я был совершенно свободен и никому не нужен, а значит, предоставлен самому себе. А это, как известно, депрессию только усугубляет. А у меня именно она и была. Депрессия… Как-то вдруг расхотелось хоть что-то делать, и даже о чём-то думать.

— Какой смысл? — думал я, когда ехал по убитой в хлам и размытой дождями дороге. — Ради чего жить? Народ исцелять? Так, всё равно, всех не исцелишь. Детей растить? Так невелика хитрость. И всё равно, вырастет то, что взошло, а не то, что ждёшь.

По приезду во Владивосток я закрылся в новой квартире и не выходил из неё неделю. В Японии купил ящик сублимированной лапши и сидел на лапшовой диете. Пока не позвонил Гришка Мицура. От каких-то знакомых, живущих в посёлке Ямар, что рядом с бухтой «Три поросёнка».

— Ну, ты чего? — спросил Гриха. — Обещал же, как приедешь из деревни, сразу к нам… Что-то случилось?

— Да, как сказать? — промямлил я. — Остров из головы не выходит.

— Ты бухой, что ли? — настороженно спросил Гришка.

— Меня не берёт, ты же знаешь, — буркнул я и зевнул. — Да и не пью я один.

— Ты не дуркуй. Бери гитару и едь к нам. Какая тебе хрен разница, где валяться? У нас мужики так и приезжают. На реабилитацию. Кабинет психологической разгрузки. Хе-хе… Басаня с Олегом приехали, Эдик Загородний. Тут такой кильдым стоит!

— Не убили ещё никого?

— Не-е-е… — засмеялся Гришка. — Побили тут одних слегонца. Но они без претензий. Сами первые задираться начали. Утром пришли с бутылкой. Нормальные ребята.

Я вздохнул.

— Главное — обходиться без средне-тяжких телесных повреждений, — сказал я и понял, что нужно ехать. Без меня ребята могут присесть лет на пять. Кровь бурлит, кулаки чешутся, алкоголь в голову ударяет, а некоторым и моча.

Вы ответственны за тех, кого приручили… Д-а-а-а… Сказано, так сказано… А я им ещё и оружие даю. И они уже за полгода «миксфайта» могут гораздо больше обычных уличных бойцов. Ведь и они тоже выросли не в ботаническом саду, а на улице и не то, что махать руками могли, а имели бойцовский дух. А я, на первом этапе просто ставил им дыхание и умение концентрировать силу всего тела, напряжение в кулаке, скорость, силу удара и технику перемещений. Ну и «физуху», естественно, с тренировкой ударных поверхностей. Лишь некоторые хотели именно каратэ с его ритуалами и медитацией. Каждый получал то, что хотел.

Олега Выходцева, Сашку Баскакова, Эдика Загороднева каратэ интересовало постольку-поскольку. Мицуру, особенно после моих намёков на поездку в Японию на чемпионат мира в октябре, заинтересовало и шотокан каратэдо. Там ведь можно будет выступить хоть с первым хейяном. Вот он его и «долбил». Мы с ним его «долбили». Мы все только его и «долбили». А кумите… Я поставлю им такое кумите, что некоторые на чемпионате сильно удивятся.

— Всё! Еду! — пообещал я. — Водку брать?

— И пиво, — сказал Гришка.

— Ссать будете криво! — мрачно пошутил я.

— Ну, ты, чо? — Гришка чуть не обиделся.

— Шучу, — пояснил я.

— Ты так не шути. У тебя в каждой шутке только доля шутки.

— Ла-а-а-дно, — сказал я, вздохнув. — Настроение у меня такое. Мерзопакостное…

— Ты, гитару не забудь.

— Ну, да… Гитару не забуду. Как я без гитары? Басаня с гитарой?

— Ну, а как же, — слегка посмеялся Гришка. — Девчонок на Битлов приманивает. Каждую ночь в другой палатке ночует. Но уже сдаёт. Репертуар у него иссякает и связки подсели. Подмену просит.

— Ага… Братко помирает. Ухи просит…

— Чего-чего?

— Всё. Завтра приеду. Как только пиво добуду.

Этот день для пива уже был потерян. Хотя, можно проехаться и по точкам. Но, даже если и найду, стоять в хвосте не хотелось. А с тётей Валей — продавщицей пива у нас тут на Баляева — мы уже были знакомы. Перезнакомился уже со всеми местными продавщицами. А как иначе продукты доставать? Шмутками-то Зара меня обеспечивала, а продукты приходилось самому доставать. И без знакомств в этом деле никуда и никак.

Первичные контакты дали директоры гастронома и автомагазина, что на «Тихой». А дальше уж я сам развернулся. Бартер, он и в Африке бартер. Кому жевательную резинку, кому блок сигарет, кому джинсы по номиналу. Так и жили в СССР. И не мне систему ломать. Ломалка ещё не выросла.

Подошёл к «тёте Вале» вечером, когда она «опросталась», как она сама и шутила, и договорился, что когда она поедет с пивзавода, остановится в условленном месте, подъеду я, и наберу пару канистр неразбавленного. Я в Японии пластиковые сорокалитровые канистры купил специально под воду, пиво и вино… Хорошо на судне вёз всё, чем затарился. Удобно. Холодильник, стиралку, другую кухонную утварь. Тиэко выбирала. Думал сначала и машину привезти, да передумал. Тиэко приедет, тогда. Ей же не на «Жигулях» ездить. Да и без растаможки можно будет на неё оформить. Как временно ввезённое имущество иностранного подданного. А тогда и продать нельзя будет. А то ведь пристанут: