Медоед 13 - Макс Гудвин

— Даже ты? — спросила она, словно с надеждой.

— Особенно я. Я не ем никого.

— Ха-ха, — хохотнула девочка. — Ну это же неправда. Как бы ты выжил тут, совсем один, такой беззащитный, и вкусный.

— Почему же неправда? И я не вкусный, — поставил я под вопрос её утверждение.

— Кто тебе это сказал? — подняла она глаза, и я увидел её обветренные губы. Они шевелились, но внутри не было зубов, внутри была темнота.

— Все, — ответил я её же скриптом.

— Все? — перспросила она.

— Все те, кто сидят в том здании, вон смотри туда, правее театра, возле моря вкусной Цигмы, — указал я на позиции противника.

— А они вкусные? — спросила девочка.

— На любителя, — пожал я плечами.

— А ты не любитель? — спросило существо.

С-сука, успею ли сразить эту гадину пулемётной очередью? Девочка одна в секторе самоубийц — нонсенс, это какая-то зараза, которая не боится ходить через заполненные Цигмой улицы.

— Нет, я вообще не здешний, — нашёл я что ответить.

— Жаль. Я думала, ты разбираешься, кто вкусный, а кто нет. Я разочарована в тебе!

— А я в тебе, — кивнул я.

— Ты точно не хочешь меня пожрать⁈ — с надеждой спросила она. — Ведь я тут совсем одна и беззащитна.

И я догадался: Ты блесна на щуку и окуня! Ты светящийся отросток у глубоководной хищной рыбы, ты рука крокодила, высунутая из воды Амазонки, имитирующая тончайшего человека.

— Я не ем никого. Но я знаю того, кто ест. — произнёс я явно ходя по тонкому льду этой риторики.

— Покажи мне его или их? — попросила она.

— Пойдём со мной, может? — спросил я.

— А ты точно меня не пожрёшь?

— Нет, то я покажу того, кто может! — выдал я, поняв эту шараду.

— Ура! Я ждала этого! Очень!

— Почему бы тебе не пожрать Цигму, её так много тут? — спросил я.

— Цигма не хочет сожрать меня. Я не хочу сожрать Цигму, — ответила она.

— Логично. Пошли же. А лучше побежали! — улыбнулся я, легко ускоряясь в сторону моей цели.

И девочка поскользила над землёй, не касаясь стопами асфальта.

Я бежал, боясь, что сущность передумает. Пару раз она или оно, заводила ту же самую пластинку про то, что она одна и беззащитна, про то, что не хотел бы я её съесть, и я отвечал, что лично я нет, но я знаю того, кто хочет. Волнение росло от осознания, что именно я веду к Барону. И уже вскоре у меня на горизонте появилось здание с флагштоком, на котором развивался перевёрнутый и потрёпанный российский триколор. Не исключено, что отдел полиции. РОВД было окружено невысоким забором, у которого были припаркованы бобики и буханки. Барон был где-то внутри, а у входа стояли вооружённые черти.

И они, увидев нас, тут же юркнули в здание.

— Тот, кто хочет пожрать всех, но не говорит об этом, в том здании, на третьем этаже, выглядит как гусеница на человеческих руках, — произнёс я.

— Он точно хочет всех сожрать? — спросило у меня существо.

— Он главный пожиратель Подворонежа.

— Пойду спрошу, — выдала хладнокровно девочка и поскользила по воздуху в здание.

Но не успела она дойти до РОВД, как из нескольких стволов по ней открыли огонь.

И мир дрогнул, словно весь свет вокруг вдруг выключили, и наступила кромешная тьма. Стрельба была ещё слышна, как и крики, как и мат, но не приободряющий, а мат от ужаса, стоны и мольбы о прощении. Всё это доносилось до моих ушей в этой темноте. Но судя по моему Следопыту, Барон выскочил с другой стороны здания и пытался сбежать.

Я рванул за ним, обегая концентрированную тьму, которая словно бы стянулась к РОВД. И, по ходу, я повстречался с самим Молохом, подумал я, и выжил, как тот знатный демон из рассказа сосателя.

Я бежал. За РОВД была парковка, огороженная бетонным забором, и, вскочив на машину, я перемахнул через бетон, за которым были обшарпанные здания с любопытной тлёй, но я бежал мимо. И вот вдали улицы я увидел ускользающего от меня сороконожку длиной с электростолб, шириной такой, что она не пролезла бы в канализационный люк.

И я лёг на асфальт, ставя РПК на сошки, прицеливаясь и давая очередь вслед, через Точный выстрел. Мейновер вздрогнул и даже повернулся на меня, и я хотел снова нажать на спуск, но темнота вдруг окутала очертания сороконожки и мгновенно ужалась до маленькой детской фигурки.

Она украла у меня победу и теперь скользила по воздуху ко мне. И если бы тут было сердце, то оно бы билось в моей груди как кроличье, потому что самое опасное существо приближалось.

— Привет, — произнёс Молох снова.

— Привет, — ответил я.

— Зачем лежишь?

— Отдыхаю, — выдал я.

— Он очень хотел всех съесть, — произнесла она.

— Ну дык, — не знал, что сказать, я и сказал, что получилось.

— Прощай, не желающий пожирать! — выдал Молох.

— Прощай, одинокая, беззащитная девочка, ищущая свою мать.

— А ты не видел её? — зацепилась она за слово.

— Нет. Точно нет. Я же не отсюда. Последний, кто мог видеть, — тот, кого ты пожрала, — произнёс я.

— Жаль. Значит, надо снова искать, — кивнула она и поплыла куда-то в сторону театра.

Я сел на задницу, по привычке выдохнув, чтобы снять стресс. А потом встал и пошёл в РОВД. В РОВД валялось оружие, валялись штаны и уставная обувь — чёрные лодочки, но никакой Цигмы, словно кошка языком слизала. Хотя не кошка и не языком… И поднявшись на крышу РОВД, я перевернул триколор на правильную сторону. Пусть все видят, что порядок возвращается в это место.

Назад я возвращался уже по очищенной от Цигмы улице. Вокруг на асфальте лежали только подручные ударно-дробящие предметы и редкие предметы одежды, да пули, много. Всё что осталось от штурмующей тли. Противника в пятиэтажке напротив не наблюдалось тоже, скорее всего, его не было и внутри. А я, озираясь на позиции врага, входил в здание театра, шурша гильзами, у развёрнутого пулемёта. Внутри же