Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев
— Тень. — Мысленный приказ, и татуировка тут же налилась силой, выпуская моего слугу, который уже летел в бой.
Серая молния сорвалась с моего предплечья ещё до того, как я договорил. Дух, привязанный когда-то на крови крысиного короля. Неделю назад он умер, сдвинув пулю, и вернулся тем же нищим E-рангом. Ему было плевать на ранги. Ему было плевать на некроманта за спиной и на формулы на прутьях. Он был голоден, его хозяин был голоден, а перед ним лежало мясо, которое надо убить.
Фазовый прыжок — и он врезался шестилапой твари прямо в морду. Туда, где над раскрытой пастью блестел маленький мутный глаз, и вцепился своими острыми, как бритва, зубами.
Визг вышел такой, что у меня заныли зубы. Тварь мотнула башкой, ударила Тенью о стену, но крысюк не отпустил. Он висел на её морде, как клещ, и грыз. Я слышал, как лопнуло глазное яблоко.
«ВКУСНО!»
Вместо образа по связи пришёл вопль чистой кровожадной радости, и он ударил меня в затылок, как глоток крепкого вина на пустой желудок.
Молодец, крыс. Держи её.
Пока тварь была занята моим маленьким храбрецом, я скользнул к шестилапой, сжимая нож в правой руке. Спасибо тебе за подарок, Давид, а как моё имущество оказалось у ректора в ящике, я выясню позже. И тут краем глаза увидел, что горбун больше не стоит у решётки.
Рука урода была почти длиной в мой рост.
Она пришла сверху, слева, по той стороне, которую я берёг. Я ушёл, но ушёл не туда: тело развернулось корпусом, чтобы не нагружать плечо, а надо было нырять и делать это быстрее. Когти ублюдка прошли по левой ключице. Неглубоко, но ровно по тому месту, которое чинила Кайра, и это привело меня в дикое бешенство.
Шов лопнул, и сначала я почувствовал тепло, хлынувшее под рубашку, а боль пришла уже потом.
Следующий удар когтей высек искры, когда я заблокировал его клинком, и в ту же секунду, когда когти твари скрежетнули по стали ножа, со дна ядра ударил возглас.
«УБЕЙ!»
Голос Владыки ревел. Металл о металл, кровь и ярость, всё, что он любит, разом, и он рванулся вверх, пытаясь захватить контроль. Я почувствовал, как ногти на правой руке холодеют, одновременно заостряясь.
«ОН МОЙ! МЕТАЛЛ МОЙ! ДАЙ МНЕ РУКУ, ЦЕЛИТЕЛЬ, И Я ПОКАЖУ ЭТОМУ МЕРТВЕЦУ ЗА СТОЛОМ…»
Заткнись. Здесь лишь я хозяин.
В этот раз активировать Ледяное Озеро оказалось куда легче, чем обычно. В моём сознании оно накрыло демона, успокаивая мой разум, ставший как озеро, покрытое тонким слоем свежего льда. Гладким, как зеркало, без ветра и малейшей ряби. Я выстудил ярость до нуля одним выдохом, как тушат свечу пальцами, и вдавил его обратно, на самое дно, под лёд. Не хватало мне ещё одержимости при некроманте, который сидит в трёх шагах, пьёт вино и смотрит на мои руки.
Ногти потеплели. Рукоять снова стала просто рукоятью.
На всё это ушла половина удара сердца, и горбун её не упустил. Вторая рука уже шла снизу, в живот, но он был слишком медлительным для меня.
Я пропустил её мимо себя, прижался к ней и всадил нож твари в подмышку. Туда, где у любой двуногой твари, человека или нет, сходятся сосуды. Провернул. Выдернул. И снова ударил. Чёрная густая струя ударила мне в лицо, заливая глаза и попав в открытый от ярости рот. Словно древний кровосос, я сделал глоток, и эта кровь умирающей твари показалась мне вкуснее вина, которое я только что пил. Проценты энергии медленно начали заполнять ядро, а во рту было послевкусие прогнившего болотного корня, обильно посыпанного сушёной мятой. В общем, букет оказался таким себе.
Горбун взвыл и отшатнулся, прижимая лапу к боку, пытаясь зажать рану. Удачи тебе, выродок, такие раны сами не заживают, а каждая потерянная капля твоей крови делает тебя лишь слабее.
Шестилапая к этому времени сбросила Тень. Крысюк отлетел к стене, кувыркнулся и тут же вскочил. Его морда была в крови по самые уши, а в зубах он сжимал что-то студенистое и белое. Вторым глазом шестилапая сверкнула на меня и ринулась в атаку. Уже не скользя, а двигаясь злыми рывками. Её движения были неровными, потому что половина мира для неё погасла и она не понимала, откуда её атакуют.
Отсюда, тварь. Одарённые рождены, чтобы защищать мир от тварей разлома, и лишь потом для власти. Так меня учил старый шаман, и его учение живо во мне до сих пор.
Я встретил её атаку не ножом, а ногой. Хороший удар с размаха заставил её сомкнуть свою вонючую пасть, которая не хуже клинка отсекла кусок языка. Судя по её дикому рёву, это было больно.
Тварь мотнула башкой, пытаясь меня свалить, и открыла затылок, где в основании черепа бугрилось нервное сплетение, которое было одновременно и основой ядра. С одной стороны, эффективно и повышает скорость импульсов, с другой же…
Нож вошёл в узел по самую рукоять.
Все шесть лап дёрнулись разом, как у куклы, у которой разом обрезали нити. Тварь осела, мелко дрожа, а в меня потекла такая сладкая энергия смерти.
«Хозяин! Хозяин! Ещё!»
Тень уже сидел на дёргающейся шестилапой и рвал ей горло. Голова у крысюка уходила в рану по самую шею, он выныривал, захлёбываясь, и нырял снова, и с каждым глотком его шерсть темнела и становилась гуще. Кровь брызгала на стены, на некроформулы, на мои штаны, да, мерзко и грязно, но я обещал моему маленькому охотнику славную добычу, и он её получил.
Горбун пытался спрятаться от меня в углу своей клетки. Он тяжело дышал, а я видел, как жизнь утекает из его тушки вместе с его чёрной кровью. Ты пустил кровь мне, а я тебе. Кто-то скажет — в расчёте, но не я. Твари должны умереть.
Я мельком глянул в сторону кабинета.
Вейл сидел в той же позе, держа бокал в руке. Он отпил, покатал вино во рту, проглотил. Поймал мой взгляд.
— Не отвлекайся, ученик, — сказал он мягко. — Он ещё жив.