Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

Горбун осознал, что я не собираюсь сдаваться или признавать техническую ничью и всё равно приду за его жизнью, а поэтому решил начать первым. Он двинулся на меня быстрым шагом, широко разведя обе руки, наплевав на рану. Это больше всего напоминало походку борца, который хочет схватить и сжать. Плохая идея для меня с одной рукой. Хорошая идея для меня с крысой.

Я отступил на шаг. Ещё на шаг. Дал ему зажать себя в угол, дал ему поверить в то, что ещё чуть-чуть — и он сожрёт моё ядро. Лучшая ловушка — та, в которую жертва входит с чувством победы. Длинная рука сомкнулась у меня на поясе, вторая — на правом запястье, и горбун поднял меня от пола, как ребёнка, и потянул к горбу, к раскрывающейся над ключицей щели, в которой влажно блеснули уродливые зубы.

От него несло гнилым мясом, мокрой шерстью и сладковатой трупной тухлятиной изо рта. Его дыхание ударило мне в лицо горячим паром.

— Тень. Колени.

Крысюк ударил сзади.

Он вошёл горбуну под колено, туда, где у всех ходящих на двух ногах сходятся сухожилия, и перекусил их одним рывком, с хрустом, слышным даже сквозь рёв. Нога твари сложилась. Горбун рухнул на колено, и меня вместе с ним швырнуло вниз — прямо ему в лицо.

Туда, куда мне и надо было, прямо к его большим жёлтым глазам, больше похожим на вертикальные щели. В них не было злобы или страха, только жуткий голод, почти как у меня.

Рывок — и моя правая рука выдернулась из ослабевшей лапы твари, а в следующий миг клинок ножа вонзился ему прямо под челюсть, рассекая плоть.

Небо, какая же прекрасная и вкусная его смерть. Энергия его гибели заполнила моё ядро почти на десять процентов. Да, они все уйдут на восстановление организма, но благодаря им я смогу сделать это куда эффективнее.

Горбун не крикнул. Просто перестал. Я смотрел, как в жёлтых глазах гаснет свет.

Я сбросил с плеча тушу горбуна и медленно поднялся. Левая рука висела, рубашка на груди промокла насквозь, и где кончалась кровь твари и начиналась моя, я уже не разбирал.

Тень сидел на трупе шестилапой, раздутый, как обожравшаяся пиявка. Шерсть у него потемнела почти до черноты и лоснилась от крови. Он лениво облизал лапу, потом вторую, потом посмотрел на меня осоловелым, совершенно счастливым взглядом.

«Хозяин. Сытно. Ещё будет?»

Будет, крыс. Обещаю.

Он довольно вздохнул, сполз с туши и пополз ко мне, волоча раздутое брюхо по камню. Забрался по штанине и нырнул в татуировку, как ныряют в тёплую нору. Через секунду оттуда пришло что-то похожее на храп.

Вейл поставил бокал на стол.

Хлопать он не стал, только оглядел меня, трупы и стены, забрызганные до середины, так, как хозяин мастерской смотрит на работу подмастерья, решая для себя одно: годно или нет.

— Приемлемо, — сказал он. — Для одной руки и пустого ядра даже неплохо. Дух у тебя жадный. Это хорошо. Жадных легче учить.

— Спасибо, господин. Могу я забрать ядра тварей?

— Умеешь очищать? — В голосе Вейла возник интерес.

— Нет, но моё ядро позволяет поглощать их без последствий.

— Интересная способность, а в долгих забегах по разломам это сильно. Разделкой займётся профи, а ты иди, — сказал Вейл. — Карточку не теряй. Кайре скажешь, что упал с лестницы.

— Она не поверит.

— Конечно, не поверит, — согласился Вейл и потянулся к бутылке. — Но запишет. А больше от неё ничего и не требуется. У неё тебя будут ждать пара ядер D-ранга.

* * *

Лестница в старом квартале Вэйхолла скрипела на каждой третьей ступеньке, и Кайра давно выучила, на какие не наступать. Четвёртая, седьмая, десятая. Потом площадка, дверь без таблички над переплётной мастерской, запах клея и старой кожи, который поднимался снизу даже ночью.

Она открыла дверь своим ключом и вошла в темноту.

Он уже был здесь. Коннор никогда не издавал звуков, ни шагами, ни дыханием, ни скрипом стула, так что Кайра поняла это по тому, как в комнате изменился воздух. Будто кто-то поставил посреди неё старое дерево.

Кайра зажгла лампу.

Коннор сидел у окна, спиной к стене, лицом к двери, как сидел всегда. Под семьдесят, сухой, как корень старого дуба. Длинные седые волосы с рыжеватым отливом заплетены в тугую косу, перехваченную кожаным шнурком. Значит, снова готов уехать в любую минуту. Лицо в синей вайде, и вайда за эти недели стала глубже. Значит, готовится к серьёзной работе.

Бледно-голубые глаза посмотрели на неё, и Кайра в который раз подумала, что за четыре года так и не научилась угадывать, что за ними.

— Вы опоздали на две недели, наставник, — сказала она, снимая плащ.

— Я опоздал на девятнадцать дней, — ровно поправил Коннор. — Садись. Говори.

Она села напротив. Сложила руки на коленях. Лекарю, который учился у Коннора, не нужны записи: он сам никогда ничего не записывал и учеников отучил. Всё держи в голове. Бумагу можно найти, голову — только снять.

— Мальчик, — сказала Кайра. — Алекс Доу. Прибыл в Академию квотником. Личный ученик ректора Вейла, объявлен публично. Живёт в корпусе три, комната сто двенадцать. Неделю назад получил пулю.

Коннор не шевельнулся. Только вайда на скуле чуть сдвинулась, как сдвигается кора, когда под ней проходит жук.

— Пуля под левую ключицу. Стреляли сверху, издалека, винтовка, не пистолет. Мне он рассказал про двух грабителей. — Кайра чуть усмехнулась. — Мягкие ткани он закрыл себе сам. За одну ночь. Утром ткани выглядели на пять дней. Кость не тронул — не хватило ядра. Кость доделала я.

— Ты, — повторил Коннор.

Всего одно слово, без нажима и без вопроса, но Кайра почувствовала, как под ним проваливается пол.

— Я, — сказала она. — Я подошла к нему, наставник. Я его лечила. И я забрала его к себе в медотсек ассистентом. Каждое утро, с восьми до обеда, он рядом со мной, и я могу за ним наблюдать.

Тишина в комнате стала такой плотной, что было слышно, как внизу, в мастерской, остывает клеевой котёл.

— Я велел тебе не подходить, — сказал Коннор. — Вообще.

— Велели.

— И ты