Воин Разлома - Ян Ли

Площадь, кстати, тоже имелась. Уже относительно прилично мощеная, с чем-то вроде столба с перекладиной у дальнего края, о назначении которого я предпочел не задумываться. Вокруг раскинулись лавки. На одной вывеска: намалеванный багровый кругляш — скупщик, стало быть. На другой — склянка, на третьей ничего, но пахло оттуда так, что и без вывески ясно: алхимик. У скупщика на крыльце сидел парень с перевязанной рукой и обгорелым — но довольным лицом.

Храм тоже был — приземистая каменная коробка с четырьмя грубыми фигурами над входом, у которых лица были стерты не то временем, не то специально. Заступники, видимо. Что на Земле, что здесь религией я особо не интересовался.

— Столица, — сказал Кривой, не оборачиваясь. В голосе у него было что-то похожее на гордость. — Веттин.

— Впечатляет, — сказал я.

Конечной точкой нашего маршрута оказалась она. Таверна. Ну, в которую Герой заходит, в углу сидит таинственный тип в капюшоне, трактирщик за стойкой трет кружку, служанка носит пиво в декольте, в котором можно потерять кошель вместе с рукой, а через полчаса — драка, после которой все становятся друзьями и идут спасать мир. Я эти книжки читал. Много, каюсь. А теперь я уже больше двух месяцев в натурально, дарк фентези, а столь знаковое место все еще не посетил. Болота были, твари были, полная жопа была, и не одна. А таверны — не было. Навес с бочками в Лагере не считается, у него и стен-то не было. Сколько всего интересного упустил… хорошо, наверное, что не посетил.

Так вот, докладываю. Таверна есть. Типа в капюшоне нет, баб с декольте нет, они тут что-то типа мешков из-под картошки носят. Кружку никто не трет, потому что их тут, по-моему, вообще не моют.

Здание в два этажа, низ каменный, верх деревянный, над дверью доска, на доске намалевано не то рыба, не то кувшин, не то рыба в кувшине. Я так и не разобрал, Кривой не пояснил, а спрашивать у хозяина было как-то неудобно. Внутри было низко, темно и дымно. Очаг в углу тянул так себе, окна затянуты чем-то мутным — пузырь, что ли, бычий, я такое только в музее видел. Ну хоть пол не земляной, а из отполированных тысячами ног досок. Лавки, столы — длинные, на козлах, залитые и затертые до черноты. Стойка — из внушающего уважение распиленного вдоль дерева. За доской — хозяин: лысый, с брюхом, с руками грузчика и лицом человека, который сам себе и трактирщик, и вышибала, и, при необходимости, судья с палачом. Народу сидело человек двадцать. Ремесленники судя по рукам. Какие-то мужики в мокрых сапогах, от которых тянуло тиной. В углу двое стражников без шлемов, но с бляхами, жрали молча и ни на кого не смотрели. Короче, привокзальная рюмочная. Только темнее, без телевизора над стойкой и без рюмок.

— Ну? — сказал Кривой, усаживаясь спиной к стене. Сел он, кстати, так, чтоб видеть и дверь, и стойку, и весь зал. Помощник завхоза, ага.

— Ну, — ответил я.

Кривой тему развивать не стал, просто сказал хозяину «давай, что есть» и «пива». И нам принесли.

Похлебку — густую, с мясом. С мясом, а не с намеком на него, как в казенном котле. Хлеб — не сухарь, не лепешку с золой, а настоящий хлеб, мягкий и теплый. Рыбу, хоть и речную, жареную целиком, с хрустящей шкурой. Кашу с салом и с луком. Пива, которое… ну, оно все еще не было пивом в моем земном понимании. Но оно было холодное, из погреба, и его было много. Я, кажется, готов простить этому миру половину его припизди… ну, треть так точно

Нет, если посудить, совсем уж голодным я в Вардане не был ни дня. ну, почти. А по здешним меркам это уже везение, любого пейзанина спроси. Но одно дело не быть голодным, и совсем другое нормально пожрать. Кривой ел неторопливо и на меня поглядывал. С интересом. Уж не знаю, чего он там усмотрел, здешнего этикета я не знал, но и приборами пользовался, чисто инстинктивно. На фоне окружающих — явно не элиты общества — выделялся. Возможно и в лучшую сторону. Возможно, что это заметили.

Это произошло на второй кружке. Я же говорю — закон жанра, ничего не попишешь. Они сидели за соседним столом. Трое — так, мужики как мужики. Четвертый — здоровый, рыжий, с густой бородой, и уже хорошо принявший на грудь. Он на меня поглядывал давно, еще с похлебки. Точнее, не на меня — на копье, которое стояло у стены за моей спиной. Копья тут, надо понимать, были не то чтобы редкостью, но у большинства их не было. У стражников — были, но я стражником явно не был. И рожа у меня, надо полагать, за местную не проканала даже при таком освещении.

Он встал. Подошел. Оперся кулаком о наш стол — стол хрустнул.

— Ты чей? — спросил он. Нормально спросил, для здешних мест даже вежливо. — А, бля?

Расклад я прикинул по моментально, пока он еще говорил. Энергии немного, но на пару рывков хватит. Удар с пассивкой вообще безлимитный… но не факт, что устраивать резню в первый же день хорошо для репутации на новом месте. Так что, пожалуй, двинуть под колено, рыком за спину и от души по затылку…

Моим наполеоновским планам сбыться было не суждено — резво подскочившие к бородатому хозяин со своей молодой копией — очевидно, сыном — заломали бородатому руки, подтащили к двери и молодецким подсрачником уговорили покинуть помещение.

Стражники так и не повернулись. А через минуту в таверне было ровно то же самое, что и до этого: шум, дым, стук ложек об миски.

Ночевали там же, наверху. Комната оказалась одна на двоих: закуток под крышей с двумя лежанками, набитыми чем-то типа сена, и даже с окошком, оно, правда, не открывалось, но все же.

Днем Веттин выглядел лучше, чем вечером. Как минимум, было видно, куда ставить ногу. Замок тоже смотрелся куда солиднее, чем с дороги, да и лавки тоже вроде ничего так. Как минимум, они были.

Кривой шел так, как будто у него была какая-то тактика, и он ее придерживался. Лавка за лавкой. Выбирая и яростно торгуясь. И даже не только для себя, мне например, перепала куртка. Не кожаная, как у него, попроще: стеганую, плотную, с высоким воротом, до середины бедра. Примерил — почти мое, и я заподозрил,