Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Прости, Олег, я узнала, что ты здесь. И пришла. Что с тобой случилось? Тебя кто-то избил?

Я вздохнул, подошёл к тумбочке, налил из графина воды и залпом выпил. После этого обследования у меня в горле пересохло так, что язык, кажется, к небу прилип и стал сухим, как осенний лист. Присел рядом с ней, приобнял, погрузившись в запах её тела, который заставил загореться невыносимым желанием обладать девушкой прямо сейчас.

Но Марина отстранилась, просунула руку под мой халат на груди и помрачнела:

— Олег, почему у тебя бинты?

Я перехватил её руку, поднёс к своим губам.

— Понимаешь, собрался посмотреть на дом, который купила моя прежняя жена. Приехал, а там парочка бродяг накинулась на меня. По голове ударили. Ну я с ними немного подрался. В общем, из-за этого я здесь.

— Ты меня не обманываешь? Зачем бродягам тебя избивать?

— Чтобы прогнать меня, остаться жить в этом доме.

Это звучало настолько глупо и нелепо, что Марина только головой покачала неодобрительно. Но настаивать не стала, сразу перешла к делу:

— Ты не упал с мотоцикла? — задала она вопрос, от которого мне захотелось выругаться матом, но я с трудом сдержался.

— Марина, я не езжу на мотоцикле, — отчеканил я. — Я езжу только на своей машине.

— Я беспокоюсь за тебя. И папа тоже.

— Странным образом твой отец стал об этом беспокоиться именно перед нашей свадьбой. Может, он вообще передумал отдавать тебя за меня? И это лишь повод?

Марина отшатнулась, вытянулось лицо.

— С чего ты взял? — выдохнула она.

Я высвободился из её объятий, сделал шаг к окну, вглядываясь бездумно в буйную зелень за окном. Горло перехватило. В палате повисла тишина, я слышал лишь лёгкое дыхание Марины. Скрип кровати. Она оказалась рядом, обняла меня сзади и положила головку на плечо.

— Да, я буду с тобой откровенной: папа хочет, чтобы я вышла замуж за племянника его лучшего друга.

Я резко обернулся, и девушка сникла под моим злым взглядом, отвела глаза.

— И что ты ему на это сказала?

— Олег, это… может быть фиктивный брак… — пробормотала она смущённо.

Я отодвинулся от неё и бросил:

— Фиктивный? В каком смысле? Ты будешь женой другого, а спать будешь со мной? Ты это мне предлагаешь? А когда родятся наши дети, отцом будет записан Ан… — я спохватился, едва не сказав имя соперника. — Этот самый племянник? Прекрасно.

— Я запишу тебя, — она прикусила губу, накрутила на пальчик локон.

— Марина! Или ты будешь моей женой, или нет. Давай решим прямо сейчас и здесь, чтобы я не ждал ничего. Не надеялся. Я тебя не уговариваю. Только хочу знать.

Я чувствовал: она уже не так уверена, хочет ли она быть моей женой. И я припомнил слова Игоря, прежнего мужа Марины, когда он бросил мне в лицо: «Ты для неё только бык-производитель, она хочет ребёнка».

— Я не знаю, Олег. Это так сложно…

— Сложно выбрать между отцом и мной?

С каким-то отрешённым выражением на лице она приподняла всю свою гриву роскошных волос, отпустила так, что они рассыпались по плечам. Задышала прерывисто, затем очень серьёзно, но глухо проронила:

— Олег, я очень люблю тебя. Но…

— Хочешь пожертвовать любовью ради отца? Я правильно понимаю? Как тогда, с Решетовым?

Она вздрогнула, глаза расширились, болезненно прикусила верхнюю губу.

— Олег! Как ты можешь⁈ Это была… — у неё задрожали губы, быстро-быстро заморгала, будто пыталась сдержать слёзы. — Ошибка! Страшная ошибка!

— Тогда это была ошибка, а сейчас не ошибка… — произнёс я с сарказмом.

Отошёл к кровати, улёгся на спину, заложив руки за голову, упёрся взглядом в потолок. Наблюдать, как Марина выбирает, как колеблется, было невыносимо.

Я услышал быстрые шаги, хлопнула дверь. Она ушла, и я ощутил одновременно облегчение и в то же время пустоту внутри, опустошение, будто из меня вынули все чувства.

Сколько я так лежал, я не помнил: видимо, провалился в какую-то дрёму. И только осторожный стук в дверь заставил очнуться. Обнаружил на пороге дежурную медсестру.

— Олег Николаевич, приглашаем на обед. В столовую.

Я надеялся, что обед мне привезут в палату, как это бывало в больницах: медсестра разъезжает с металлической тележкой, разливает суп, накладывает второе, к которому полагается жидкий чай или компот из сухофруктов. Но послушно встал, спустился по лестнице в столовую. Здесь меня ждала огромная миска борща рубинового цвета, розетка со сметаной. Дефицитная гречка с большим куском тушёной рыбы — и не мерзкой трески или жирного палтуса, а красной рыбки. Всё это раздражающе пахло, и у меня не было никакого желания есть. Но я положил сметаны в борщ, стал есть, но не ощутил никакого вкуса, будто жевал кусок картона. Отщипнул кусочек хлеба, положил в рот, стал пережёвывать, но даже проглотить не смог.

Распахнулась дверь, и на пороге я узрел парня, высокого, статного. Спортивная фигура, широкие плечи, тонкие, даже, можно сказать, аристократические черты лица: высокие, хорошо очерченные скулы, прямой узкий нос, густые волнистые каштановые волосы, модная причёска. Держался он спокойно и уверенно. Казался интеллигентным и в то же время физически крепким и независимым. Одет был в тёмно-коричневый твидовый пиджак, такого же цвета брюки со стрелками, голубую рубашку, расстёгнутую у воротника. На плечи небрежно накинут белый халат.

Этот хлыщ по-хозяйски оглядел зал и остановился взглядом на мне. Решительным шагом направился к моему столику. Не спросив разрешения, отодвинул стул, присел.

— Туманов, есть разговор.

Я поднял на него взгляд, оглядел и, чуть склонив голову к плечу, спросил:

— А ты кто?

Он наклонился чуть вперёд, положил руки на столик, придвинулся.

— Я — Антон Павловский. Есть разговор. О Марине.

Я вздохнул, понимая, что это и есть тот самый Антон, племянник лучшего друга Мельникова, но постарался вида не подать, как мне хочется его задушить.

Парень схватил из корзинки кусок хлеба, вытащил мякиш и скатал шарик. Покачался на стуле, снисходительно изучая меня, будто препарировал лягушку.

— Пришёл уговаривать меня отказаться от Марины? — спокойно спросил я.

— А, так ты всё знаешь. Ну тем лучше. Разговор будет короче. Без предисловий. Да. Всё верно. Ох, Туманов, эта женщина не для тебя. Что ты можешь ей дать? Марина создана, чтобы блистать! Понимаешь⁈ Она будет сиять, как звезда на дипломатических приёмах. Я увезу её в Бостон, там мы будем жить на вилле.

— Марина будет блистать дома, когда родит моих детей, — возразил я.

Положив очередную ложку борща в рот, я откусил кусочек