Так себе гладиатор - Яна Каляева

через это становились едины, чтобы бой был историей, заставляющей смеяться и плакать, чтобы и победитель, и побеждённый уходили с песка уже не теми, кем вышли на него. Я почему-то верила, что именно в этом суть и смысл Арены. А она оказалась… ну просто площадкой для зрелищ, поставляемых конвейерным методом.

Впрочем, завышенные ожидания — это мои проблемы, и далеко не самые значимые сейчас. Меня куда сильнее беспокоили другие вопросы: то, что происходило во взбаламученном мною порту Касабланки, и то, что творилось в далекой неведомой Азании, откуда мой муж до сих пор не вернулся и даже не прислал ни одной весточки.

— Ну, надеюсь, ты доволен своей минутой славы, звезда, — сказала я Ахаду, который все еще возбужденно носился по гримерке.

Я села перед зеркалом и принялась стирать с лица сценический грим. Ватный диск быстро пропитался краской, кожа под ним горела после сухого жара Арены.

Дверь за моей спиной снова открылась.

— Али, твою ж Галадриэль, тебя совсем не учили стучаться? — раздраженно бросила я, не оборачиваясь.

— Русская Борзая, — прозвучал скучный голос куратора Салима. — Арена приняла решение насчет твоего статуса.

Я нехотя отложила ватный диск и развернула кресло к Салиму. Этот куратор занимался только чемпионами, поэтому после окончания школы нам практически не доводилось общаться.

— Я слушаю.

Я указала на гостевое кресло, но Салим так и остался на ногах, проигнорировав мое предложение.

— Одна из гладиаторов Семерки, Живая Смерть, проиграла три поединка подряд. А на твоем счету нет ни одного поражения. Арена предлагает тебе перейти в высшую лигу, если ты будешь в дальнейшем выполнять одно условие.

— Что еще за условие?

— Ты станешь гладиатором Семерки, если согласишься больше ничего не произносить со сцены. Никаких слов, если они не были утверждены перед поединком.

— Вы прекрасно знаете, что договор гладиатора никак не ограничивает его в произнесении любых слов!

Разумеется, я давно провентилировала этот вопрос. Кураторы уже не впервые выражали неудовольствие тем, что я передаю привет работникам порта, но поделать ничего не могли.

— Ты имеешь право говорить то, что считаешь нужным, — признал Салим. — Однако в обмен на переход в высшую лигу должна добровольно отказаться от этого права.

— Я не отказываюсь. То есть отказываюсь от перевода в Семерку на таких условиях. Спасибо, конечно, за заботу о моем карьерном росте, но я не заинтересована. У вас все, куратор Салим?

— Нет, не все. В случае отказа прекратить несанкционированные Ареной высказывания ты все равно будешь переведена в Семерку. Но уже на других условиях.

Я медленно поднялась с кресла:

— Ну что у вас еще?

— Раз уж ты так тщательно изучила договор, — Салим жестко усмехнулся краешком рта, — то должна знать, что снаряжение гладиатора в каждом конкретном бою полностью остается на усмотрение Арены.

— Ну да. Само собой.

На выбор сетапа я никогда не имела никакого влияния, и это было четко прописано в договоре. Каждый раз перед выходом меня ждали подготовленное оружие и, как правило, кольцо-негатор. Большинство магов были слабее меня, поэтому ограничитель лишал меня несправедливого преимущества. Так же я ничего не решала насчет костюма, макияжа и прически — мой образ на Арене не принадлежал мне. Даже если это мне не нравилось, таковы были условия для всех.

— Я мог бы тебе этого не сообщать, — продолжил Салим, — но твой сетап в Семерке будет следующим: два травматических пистолета, твой питомец и негатор класса А.

— В смысле — класса А? — вскинулась я. — Он же блокирует магию полностью! Я что, должна сражаться как цивильная?

— Именно, — холодно подтвердил Салем.

— Нет, ну это нечестно! Я училась в группе «Эфир», а не в группе «Сталь». Как немагические бойцы все в «Стали» сильнее меня, тем более те, кто уже входит в Семерку. Да и выходить против мага с негатором класса А — это безумие. Даже с Ахадом.

— Всем наплевать на твои эмоции, — в голосе Салима странно сочетались презрение и торжество. — По договору сетап определяет Арена. Она имеет право выпустить тебя на песок хоть голой. Но ты все еще можешь согласиться на предыдущие условия: полностью отказаться от любых несанкционированных высказываний. В таком случае ты будешь выходить в составе Семерки с привычным тебе снаряжением и без негатора либо со стандартным негатором класса С.

Твою ж Галадриэль! Негатор класса А — полное блокирование магии. Это хуже, чем выйти голой. Это означало, что любому бойцу Семерки я буду проигрывать. Не иногда, не при неудачном стечении обстоятельств, а почти неизбежно.

Само по себе это было не так страшно. У меня было достаточно побед в Сезоне, они уже перестали вызывать прежнюю эйфорию. Но если я начну проигрывать бой за боем, не деморализует ли это моих последователей?

Хотя нет. Ерунда. У них есть проблемы посерьезнее. Как и у меня.

Раз Кримсон пытались заплатить за то, чтобы она убила меня на песке, значит, такое же предложение могли сделать кому-то другому.

Да нет, бред какой-то! Штиль, Тарик, Юсуф и Коготь — мои друзья. Они никогда на такое не согласятся. Перегрев-Солярис тоже нормальный парень, да и не такой уж сильный, честно говоря. Кто там еще? Девчонка-гидромант, эту я уделаю не то что без магии, а даже и со скованными за спиной руками.

А друзья… Друзья никогда меня не предадут.

И если я перестану говорить с Арены — тогда что? Что подумает моя аудитория? Моя настоящая аудитория — не эти богачи с вечерних шоу, а простые парни из порта, которые ждут каждого моего боя в трансляции. И вот они решат, что я их предала. Возможно, я уже предаю их в чем-то другом, так что не стоит делать это еще и сейчас.

Потому что… зачем мне тогда вообще эта Арена?

— Никаких дополнительных соглашений я заключать не буду, — сказала я. — Говорить то, что считаю нужным — мое право. А я никогда не отдаю свое. Что до сетапа, пусть остается на усмотрение Арены, как и прописано в договоре.

— Это твое решение. Пеняй потом на себя, Русская Борзая.