Так себе гладиатор - Яна Каляева

что зрители ничего бы не поняли. От руководства Арены, правда, такое вряд ли удалось бы утаить. Но ты же знаешь: ни одна сила на Тверди не может остановить поединок гладиаторов на песке или объявить его недействительным. Победителей не судят, да и покойники редко подают апелляции. Но я отлично понимаю, что твоему убийце неминуемо отомстят.

— Ты очень умная, — растерянно пробормотала я.

Кримсон, скорее всего, была права: да, Тайный Приказ не смог бы официально преследовать гладиатора, убившего меня на Арене, однако способов свести счеты существует множество. А что еще вероятнее — исполнителя устранили бы сами заказчики, чтобы не оставлять следов. Так что вопрос заключался бы только в том, кто успеет раньше. А кто заказчик? Наверняка кто-то в правящих кругах Касабланки. Совершенно не исключено, что сам Хаким. Может, его оскорбило, что я отказалась от брака с его восемнадцатилетним сыном, нежным, точно магрибская роза, юношей? Ну, извини, Хаким, мне нравятся мужчины другого склада. Вернее, один, совершенно конкретный мужчина. Других не нужно.

Мариам вроде сказала все, что собиралась, однако уходить не спешила. Я видела, как наши питомцы оживленно раскапывают что-то посреди нарядного газона. Надеюсь, они найдут там какой-нибудь древний клад, не меньше. Полицейские косились на них неприязненно, но с благоразумной дистанции.

— Знаешь, сколько здесь, кроме меня, уроженцев Азании? — самодовольно усмехнулась Кримсон. — Ни одного. Не только в этот Сезон, но и во все предыдущие. Из наших краев не так-то легко выбиться в люди. Десять тысяч дирхамов за экзамен во «Врата моря» — да на такие деньги можно купить половину Азании! Вернее, можно было бы, если бы не разломы с геммами.

— Расскажи мне о своих родных местах, — попросила я.

Азания в последние месяцы занимала мои мысли, но узнать про нее удалось не так уж много.

— А что рассказывать? Нищая страна, нищая деревня. Знаешь, я ведь ради этого и пошла в гладиаторы, — призналась Мариам, — чтобы однажды вернуться домой с деньгами.

— И что ты сможешь там сделать с этими деньгами? — Я в общих чертах представляла заработок гладиатора Десятки.

— О, первым делом я выкопаю четыре новые глубокие скважины, — Мариам расплылась в улыбке. Я вдруг поняла, что до этого момента ни разу не видела ее улыбающейся. — В разных концах деревни, чтобы воды хватило всем: и для питья, и чтобы мыться, и для полива. Чтобы никому больше не приходилось часами стоять в очереди под палящим солнцем, замирая от ужаса, что насос может сломаться или колодец иссякнет. Потом я построю школу. Настоящую, каменную, с крышей, которая не течет в сезон дождей. И дома — крепкие, с деревянным полом, чтобы никто не спал прямо на земле. Еще амбулаторию — до ближайшего врача два дня пути, и многие умирают по дороге. И солнечные панели — электричество у нас считается чудом, которое бывает только в городе.

Мариам говорила быстро, горячо, словно боялась, что ее прервут. Я слушала, не перебивая.

— Послушай, — спросила я наконец, — если ты из такой забытой Илюватаром дыры, то как тебе удалось стать сангвиомагом, пройти инициацию?

— Очень просто. Я бы даже сказала, не было ничего проще. Да, разумеется, это ритуал для избранных. Только угадай, в каком качестве я туда попала?

— Тебя собирались принести в жертву, — догадалась я.

— Да. И мне это не понравилось. Мне было четырнадцать, но я была совсем худенькая, выглядела гораздо младше. Поэтому они даже не озаботились тем, чтобы меня связать. Я поняла, что происходит, слишком поздно, когда знак уже требовал крови. Вот я и отдала ему кровь. Только не свою. А потом ритуал инициации было уже не остановить. Я убежала и далеко не сразу поняла, что именно произошло… — Мариам усмехнулась. — Однако сама по себе эта краденая сила не сделала меня ни богатой, ни знаменитой. Когда мы со Шрамом — я подобрала его в джунглях раненым котенком — явились в Касабланку, сумма вступительного экзамена была неподъемной. Но я уже успела как следует потренироваться и знала, что мы со Шрамом дьявольски хороши.

— О да, это правда! — искренне ответила я.

— Поэтому я просто обратилась к дежурному куратору и сказала, что ради поступления во «Врата моря» готова на все. Абсолютно на все.

— И что от тебя потребовали?

— Я надеялась, достаточно будет переспать с каким-нибудь старым пердуном, но все оказалось сложнее. Мне предложили стать кем-то вроде плохой девочки в школе.

— И собрать вокруг себя тех, кто готов на любые подлости на пути к победе?

— Кому какое дело до подлости гладиаторов? Это даже приветствуется. Нет, я должна была выделить тех, кто не готов идти к победе сам. Кто ищет, на кого бы перевалить ответственность, понимаешь?

— Кажется, да. И ты довольна тем, как все прошло?

Мариам пожала плечами:

— Я попала в Десятку, как мне и было обещано. Чего еще желать?

— Понимаю. Ради своей деревни ты готова на все.

— На все, — эхом повторила она.

— Но ты же понимаешь, что просто заработать денег и вложить их в твою деревню будет недостаточно? Скважины, школа, дома — это все замечательно, но тут же найдутся желающие отнять у вас это все.

— Я найму охрану, — из голоса Мариам пропала уверенность.

— Охрана не поможет против армии. И все твои боевые навыки тоже не помогут, даже с магией крови.

Мариам нахмурилась:

— Я должна сделать все возможное. У тебя есть идеи получше?

Я задумалась:

— Скажи, Мариам, твоя деревня… она не рядом с разломом Шамбара?

— В пяти милях. А что? Почему ты спрашиваешь?

— Пока точно не знаю. Ничего определенного. Я сама жду новостей. Но, быть может… Ладно, будущее покажет. Спасибо за этот разговор, Мариам. Для меня важно знать, что ты мне не враг… что хотя бы ты — не враг мне.

Потому что в тех, кого я считала друзьями, у меня остается все меньше уверенности.

Разговор с Мариам напомнил мне об одном деле, которое я неприлично долго откладывала. Я редко общаюсь с женщинами, почему-то мои друганы всю жизнь оказывались парнями. Какими-то специфически женскими темами не интересуюсь