Горизонталь - Виталий Штольман
– Ты целку-то из себя не строй, ага.
– Я серьезно. У меня принципы.
– Хламидии у тебя, а не принципы, – рассмеялся Санёчек.
– Давай вот не начинай, все я вылечил. Ну так чего за бабы? Хорошенькие, че ль?
– Я почем знаю?
– Не как Эвелинка твоя?
– Не моя!
– Твоя-твоя!
– Да пошел ты!
– Малой вон просится с нами поехать. Берем?
– Я тебя еще не знаю, брать или нет.
– Вопрос решенный.
– Все, перестал целку строить из себя, да?
– Не пыли. Чего по малому?
– На кой нам балласт?
– Он с провиантом.
– С каким?
– Мясо у него.
– Раз с провиантом, то пусть. У тебя, кстати, коньяк есть?
– Обижаешь, Дон Гусито всегда пополняет запасы.
– Давай собирайся – и погнали. Два раза предлагать не буду.
– Ветер уже развевает волосы на моей груди.
– Иди-и-и, шоль!
– Лечу!
Клавдия Петровна буднично бухтела на сына, однако благотворительная помощь в размере государственно утвержденной картины с Ярославлем сбавила ее пыл, причем настолько, что Санёчку был выделен пакет с огурцами, помидорами и редиской. Своими. Без ГМО.
За забором просигналила машина. Кольцов вышел и обомлел: пред ним стояла свежевыкрашенная изумрудом «пятерка» на понтовых дисках и тонированная кругом. На заднем стекле белый калаш был заменен на золотой.
– Ну как? – горделиво спросил Кузьма.
– Новая?
– Какой там, покрасил. Жир?
– Пассажир, епт! Откуда филки?
– Своими вот этими ручками заработал!
– Че ты лепишь?
– В такси теперь работаю.
– Уровень.
– А то! Давай к нам.
– На чем? На «одиннадцатом»?
– Ага, как в том анекдоте, где мужик с рулем шоферил.
– Бабки когда заработаю, то легко!
Стекло переднего пассажира опустилось, и оттуда высунулась морда Микулая.
– Ну мы едем, шоль?
– Кузьма, ты малого манерам-то научи.
– Че-е-е-е? – возмутился Гусёк-младший.
– В очо, епт! Дерзина, шоль, бахнул? Поздороваться забыл со старшими?
– Нашелся мне тоже тут старший!
– А место штурмана тебе по масти? – Санёчек резким движением вцепился клешней в ухо Миколы.
– Ай, бля, пусти! – заорал пацаненок.
– По масти? – заорал ему в ухо Кольцов.
– По масти. Еще как по масти. А-а-а-а, не крути, больно ж!
– Вылезай давай.
– Не-а.
– Сейчас тут останешься. И без уха. Скручу на хер! – Санёчек крутанул ухо еще на треть оборота вокруг своей оси.
– Да пусти, оторвешь в натуре. Я вообще-то шашлыка ведро намариновал.
– Где? – Кольцов отпустил красное ухо молодого.
– Вон в пакете на заднем. Суетнул! Понял? – дерзко и с вызовом лупанул словом Микола. – Я тут не вчерашний, если че.
– Так, суетолог, ну-ка вали на хер с моего места! – Санёчек буквально выдернул его за шиворот через окно, хоть тот и упирался своими копытами в каркас автомобиля.
– Э-э-э-э, малый, тачку мне поцарапаешь – я тебе башку сверну.
– На кой я вообще с вами связался? – он обиженно сел на заднее сиденье и громко хлопнул дверью.
– Слышь, щегол? – Гусёк открыл дверь и пригрозил брату кулаком. – Еще раз – и ни разу, сечешь?
– Да пошел… – договорить Микулай не успел, ибо старшой пару раз всадил ему в туловище со всего размаха.
– Выходи!
– Не буду!
– Выходи, я сказал, че, глухой? Никуда не едешь.
– Да, все-все, мир!
– Будешь кряхтеть – будешь валяться.
– Поехали уже! – обиженно сквозь зубы процедил малый.
Пацаны стартанули в Тамтамовку. Ехать до нее песен шесть, максимум семь. Кузьма врубил транс и навалил волюмэ.
– Вруби «Сплинов» лучше!
– Санёчек, ну их на хер, больно депрессивно.
– Тогда Витю Цоя. «Бездельника». Веселая песня ж. Или «Алюминиевые огурцы».
– Моя тачка – моя музыка.
– Перемен требуют наши сердца! – заорал Кольцов и выдернул AUX-кабель из магнитолы.
– Ты че творишь?