Горизонталь - Виталий Штольман

– Я – штурман, и я за музыку отвечаю.

– Которая нравится капитану.

– Да что ты.

– Гуфа врубите! – послышалось с заднего сиденья.

– А ты вообще завали! – хором осадили малого старшаки.

– На «цу-е-фа»! – предложил разрешить спор Санёчек.

– До одной победы.

– Пря-я-я-ям! До трех! Ссышь?

– Я? Да я тебя сейчас уделаю.

До Тамтамовки ехали под «Кино».

Машина свернула с асфальтированной дороги и продолжила свой путь по грунтовке вдоль реки. Через километр открывалась небольшая полянка с деревянными навесами, оборудованными столами и лавками. Вокруг все было засрато, потому пришлось разгребать себе место под отдых. Вечерело. Коньяк долго мариновать не стали и приступили к употреблению. По очереди жарили шашлык и купались. Июльская вода – словно парное молоко. Красоту добавляла плотина, сооруженная местными бобрами. Потоки, переливаясь верхом, образовывали водопад.

– Санёчек, бабы-то придут, че ль?

– К девяти придут.

– А че мы тогда так рано приехали?

– Да я сам знал, шоль? Пить будем, пока не придут!

– Пить – это хорошо!

К приходу дам пацаны изрядно нашвартовались, отчего периодически ходили выгонять алкоголь из организма в речку. Кольцов ушел встречать девчонок.

– Микола, моя та, что посимпотнее, понял?

– Обойдешься.

– Тебя утопить, че ль, на хрен?

– Мать тебя потом притопит.

– Опачки-опачки, за юбку прячешься?

– Смотри, идут-идут! А чего две-то? Три ж должно быть. Ну как так-то?

– Это потому что ты шкуру сегодня гонять будешь, – заржал Кузьма и ломанул на берег.

– Стой, гад!

– Ага-ага!

– Кто первый, того и баба!

Кузьма вылетел первым и бегом отправился к навесу. На одной лавке уселся Санёчек со своей пассией, а напротив на краешке – какая-то худая брюнетка. Одеты дамы были по погоде пляжного сезона. Времени разглядывать не было, отчего Гусёк занял место посередине лавки, отгородив младшего от доступа ко второй даме. Взглянув в ее очи, он понял, что они косоваты, но можно ж не смотреть, да и стакан коньяка исцелит ее зрение.

– Ну, здрасти! – загорланил Кузьма.

– Ну, здра-а-а-а-сти! – передразнила его Юлиана. – А ты че приперся?

– Захотел и приперся, тебя забыл спросить.

– Хоро-о-о-ош, шоль! – Санёчек включил в себе третейского судью.

– А тебя как звать, прекрасная леди? – Кузьма переключился с волны распрей на амурные мотивы, взял руку соседки по лавке и поцеловал, как знатный джентльмен.

– Светланка.

– А меня Микулай! – заорал он через плечо брата.

– Тебя вообще никто не спрашивал.

– Подеритесь еще! – заржал Кольцов.

– Свет, смотри, за твое внимание поединок сейчас будет, – поддержала настрой шекспировской драмы Юлиана. – Давно за тебя дрались мужики?

– На дискотеке в ДК. Прошлым летом. И позапрошлым.

– Дама сердца досталась победителю, че ль?

– Давайте лучше выпьем! – дамочка оказалась не робкого десятка.

– Вот это по-нашему! Меня, кстати, Кузьма зовут! – Гусёк подсел к девушке впритирку, комар меж ними бы не пролетел.

– Мокрый! – взвизгнула Светланка.

– Так вытри меня! – сообщил ей соблазнительным голосом порноактера Гусёк и протянул полотенце.

Спустя десять минут стрельбы комплиментами Кузьма со Светланой отправились купаться, что переросло в секс на прибрежном пляже. Прям как в мечтах его. Только не учел он одного: песок натер новоиспеченным возлюбленным абсолютно все. Колени. Локти. Промежности.

Закончив свое грязное дело, ловелас натянул трусы и ломанул до навеса, где одиноко бухал Микулай.

– А эти где?

– В лес трахаться ушли.

– А-а-а-а! Плесни мне коньячка! – он постучал пластмассовым стаканом по столу.

– Вот вы суки, конечно, – бухтел себе под нос обломленный, – сами по бабам, а я тут один.

– Ладно, не ной! – Кузьма залпом лупанул пол стакана. – Папиру дай.

– Вон! – малый указал на открытую пачку, валяющуюся средь продуктового хаоса на столе.

Кузьма вытянул пару сигареток.

– Зажигалку!

– Еще чего? Ты весь список выкати! Может, и бабу трахнуть вместо тебя?

– Не-е-е, это я сам, – Кузьма показал весь свой полузолотой зубной состав.

– Урод.

– Че сказал? – Гусёк схватил малого за загривок и прижал к столу.

– У Санёчка жига, отвали, – Микола пытался вырваться.

– Ладно, не дрыгай, я от костра.

– Козел! – еле слышно прошептал малый.

– Че, епт?

– Ниче, епт! Иди уже!