Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

И разумеется, я не собирался ограничиваться только нормой для возвращения на Орел-Мирный-4. Мне нужны Камни для Вирра как минимум. А добывать их тут можно, вообще ни у кого не спрашивая.

Фома устроился на бочке у люка лицом к оружейной, откуда выносили последнее.

— Ржавь с клеймом Коллегии, — сказал он. — Дали бы хоть что-то нормальное, все-таки они сами должны быть заинтересованы в успехе этой охоты.

— Ты ведь и сам знаешь, — вздохнул я, — что не меньше они заинтересованы в том, чтобы избавиться от кучи опасных заключенных.

— Тоже верно, — кивнул он, и мы оба только через пару секунд поняли, что, вероятно, впервые обменялись просто мыслями, без всяких подколок и язвительности.

Когда пришло время вечера, стемнело быстро. Оранжевый свет за люком стал бурым, потом серым, и в лесу зажглись красные полосы там, где днем ничего не было видно. Трещины — десятки, до самого горизонта. В облаках одна за другой пошли зарницы без грома, и при каждой лес на миг становился белым.

В трюме зажгли Дух. Кто-то из Сфер повесил под потолком тусклый, желтый шар света, и под ним люди десятками укладывались прямо на полу, головами к переборкам. Люки задраили, оставив только один.

Я вышел с Вирром за корму — туда, где кончался свет из люка. Духовное зрение показывало, что вокруг лагеря ходили Звери. Не близко, шагах в трехстах минимум, но и не один.

Фома встретил меня по возвращении в трюм. Ждал в проходе к каютам, лицом к листу на стене, куда стягивались люди. Вид у него был скучающий.

— Сейчас будут делить то, чего еще нет, — сказал он. — А решит все тот, кто даже рта не откроет. Хочешь, поспорим?

Вечер, если темное время можно было звать вечером, только начинался. Шар света под потолком давал желтые отсветы на лица под ним. Снаружи в задраенный люк бил ветер. Вопрос всплыл сам. Как делить улов: поровну или каждому свое.

— Поровну, — сказал Виктор первым, на весь трюм. — В боевых группах. Такие живут вместе и вместе умирают, значит, и Камни зарабатывают вместе.

Роман молчал. Он прислонился к переборке, на своем всегдашнем месте, и глядел на расчищенную от информации о дежурствах стену, на которую предполагалось теперь записывать объемы добычи. На Виктора он не глядел.

— Я против, — сказал неожиданно Игорь. — Кто взял, тому и счет. Я не для того сюда летел, чтобы с кем-то делиться.

Спор на первый взгляд был пустым. Норма считалась на всех сразу. Но по сути это было далеко не так.

Да, чтобы вернуться на Орел-Мирный-4, нам нужно собрать пятьдесят тысяч Камней старших или их эквивалент. Пять средних считались за одного старшего, один высший — за десять старших, Демон — за двадцать высших. Низшие и малые в зачет не шли.

Однако по прибытии на станцию неизбежно будет поднят вопрос, кто сколько добыл. Для отчетов, для сверки, ну и, разумеется, для того, чтобы Коллегии понимать в дальнейшем, на кого стоит обратить внимание и, возможно, привлечь для каких-то работ или и вовсе нанять на службу, а кому просто отдать его документы и отправить восвояси.

К тому же, хотя это никак не подтверждалось теми официальными источниками, что я видел, среди участников рейда очень быстро разошелся и уже стал настоящей убежденностью слух о том, что за Камни сверх пятидесяти тысяч Коллегия уже будет платить. Так что тут опять же был немалый мотив для личного счета добытого.

— Делиться с товарищами — это не плохо, парень, — сказал Тихон. — Речь же не о том, чтобы делиться со всеми поровну.

— Все равно, — заупрямился Игорь, которому этот момент явно был настолько принципиален, чтобы спорить о нем даже с элитой. — Каждый сам за себя!

Виктор стукнул кулаком по переборке, и переборка отозвалась. По трюму прошел недовольный и не очень громкий гул. Ему явно не нравилось, что ему перечат.

— Не думаю, что есть смысл спорить об этом всем вместе, — Антон попытался сгладить ситуацию. — Если будешь охотиться один, то и Камни все твои. Если будешь охотиться в группе, то с группой своей и договаривайся.

— Значит, группа решает? — уточнил Виктор.

— Да, каждая решает по-своему, — сказал Антон. — По-моему, так честнее всего.

Тут вдруг встал Тихон, чтобы его было видно, и оглядел трюм.

— Я за то, чтобы все было поровну, — сказал он. — Раз все одинаково в этом месте застряли, чего делить-то? Помрем богатыми, помрем бедными. Мне лично все равно, в каком виде.

Засмеялись. Разумеется, всерьез его слова принимать никто не собирался. Более того, мужик из группы Виктора уже двинулся к нему, чтобы, видимо, преподать урок манер. В этот момент я встал перед ним.

— Оставь. То, что тебе не нравятся его слова, не значит, что можно его унижать или бить.

— Да? — хмыкнул тот. — Может, у тебя есть более ценные мысли?

— Нет, и что с того? — Я сделал шаг навстречу.

— Да… — Он хотел что-то сказать, но, видимо, не нашел, что именно. — Нет, ничего.

Развернулся и ушел обратно к Виктору.

Молчание тянулось долго. Клим глядел на меня из своего угла не мигая. Борис крутил в пальцах гвоздь. Игорь открыл рот и закрыл.

Роман оттолкнулся от переборки. На середину не вышел, руки не поднял, просто перестал прислоняться, и этого хватило. Трюм замолчал раньше, чем он открыл рот.

— Внутри групп делите, как решите. Кто не охотится, тот к станции не идет. Все.

Никто не спорил. Похоже, после моего выступления это было как удачно поставленная точка. Виктор кивнул, Игорь кивнул, Антон тоже. Даже Тихон в итоге кивнул, хотя он скорее со страха. Роману, не мне. Ладно. Роман снова прислонился к переборке.

Я сел на свое место. Здесь меня никто не выбирал лидером, и Роман только что показал это.

— Считай, — уже говорил Игорь Тихону, — если у лучших по десять старших в неделю, то за месяц…

Фома стоял рядом.

— Угадал, — сказал я ему одними губами. — Про Романа.

Он не ответил сразу. Уставился на меня, будто я заговорил на чужом языке, и молчал дольше обычного.

— Ну, — сказал он наконец, — опыт.

Охотиться я ушел, как только стало светло.

От корабля до леса было шагов восемьсот. Всю дорогу ветер бил в левый бок стеной. Агата шла за мной след в след, Вирр шел справа и шумно, с хрипом втягивал воздух ноздрями.

Лес начался как-то сразу, резко.