Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин
Люди расселись вдоль корпуса, в тени, которой, по сути, почти не было. Сидели на теплой плите под щитами. Кого-то рвало у самого люка, хотя рвать после двух месяцев было нечем. Дух давил на всех, но слабые чувствовали это куда острее.
Ветер резко переменился и стал сильнее. Ровно, без порывов, в нас будто бы буквально влетела каменная стена. Щиты у половины сидевших просели разом. Виктор резко заорал, чтобы все шли внутрь.
После того как люди отдохнут и восстановятся после слабого Духа космоса, все перестанет быть таким прискорбным, но пока что даже атмосфера планеты была невыносима для значительной части участников рейда.
Борис подошел к промятому борту и тронул его ладонью. Отдернул руку, глянул на ладонь, потрогал еще раз.
— Горячий, — сказал он. — Хоть куй.
Я поманил Вирра к корме, прочь от людей.
Кабина была открытая, пустая, с тремя креслами и погасшими приборами. В нее заглянули один раз. Условия за приставов повторил Антон — сухонький въедливый мужик из группы Романа. Встал у промятого борта, откашлялся и заговорил на весь трюм, хотя все это слышали еще в полете.
— Корабль продержится месяца четыре, — говорил он. — Потом ветер и кислота в воздухе его доест. Потом нужно идти к станции: две тысячи километров и четыре наверх. Пятьдесят тысяч старших Камней на всех. Будет норма — будет рейс.
Условия были простые. Антон повторял их слово в слово.
Счет улова договорились писать там же, где висели списки смен. Лист общего счета на стене, чтобы видел каждый. Пока на листе не было ничего.
Виктор к тому времени уже распоряжался. Дозоры поставил кольцом вокруг корпуса, а слабых загнал в середину корабля. Теперь он ходил вдоль трюма, тыкал пальцем и называл имена.
— Паша, дозор.
— Помру я, точно помру… — протянул Паша и пошел к люку.
Каюты, закрытые весь полет, теперь были открыты, потому что пропал Дух из рубца, что держал на них барьеры. Их разобрали за час, и разбирали, конечно, сильные, без всякого совета. Я взял маленькую у самой кормы, но зато свою.
Две койки (одна сломана), иллюминатор забит железом, на полу рыжая пыль. Элита заняла нос. Там каюты были больше, и там, я заметил, не гнулась обшивка. Роман взял себе кабину приставов. Никто не спорил, хотя видно было, что кое-кто хотел.
Оружейную вскрыли к вечеру. Дверь была заперта наглухо, так что ее просто вырвали вместе с петлями. Внутри нашлись копья, клинки, топоры, щиты, доспехи на стойках вдоль стен.
Все духовное, все с клеймом Коллегии, но все, на мой глаз, ниже среднего. Металл серый, без блеска, лезвия правлены не один раз. Разбирали что достанется и без драки, на удивление.
Игорь взял два клинка и тут же попробовал третий на вес. Борис снял со стены топор, посмотрел на обух и повесил обратно.
Я, разумеется, не взял ничего. Крушитель висел за плечом, и доспех Соколовых был на мне.
Заметил это раньше других один из элиты, Сфера шести Кругов. Высокий, темноволосый, с тяжелым подбородком, лишь немного ниже меня и даже чуть шире в плечах. Он подошел не спеша, оглядел доспех от нагрудника до наручей, потом секиру. Глядел долго, не скрываясь.
— Такое снаряжение для сильнейших, — сказал он. — Здесь так заведено. Поменяемся по-хорошему — я тебе из оружейной выберу.
— Нет, — сказал я.
Он не удивился. Кивнул, будто ждал именно этого, и протянул руку к древку Крушителя.
Я не стал отказывать ему в удовольствии. Убрал телекинез, вонзил пяту в пол. Он взялся и потянул.
Секира не сдвинулась. Я просто смотрел на него. Он потянул еще раз, всерьез, аж металл под сапогами скрипнул. Секира лишь немного подалась из пола, потом ухнула обратно. Вокруг перестали разбирать оружие и смотрели.
Если бы он использовал Дух, то, конечно, ее бы поднял. Но такого ему явно не позволила гордость. Он отпустил древко и посмотрел на меня. Ни злости в лице, ни удивления. Просто запомнил.
— Ладно, — сказал он и отошел.
Олег наблюдал за этим шагах в десяти. Проводил его взглядом, потом глянул на меня с усмешкой и пошел наружу.
Обустраивались до темноты, а темнота здесь не спешила. Светлое время, насколько я помнил по справочникам из архива в столице, тянулось часов тридцать пять, и темное столько же.
Люки договорились закрывать на темное время. Иллюминаторы, какие оставались в каютах, забили обрезками. Бочки выкатили под дождь, Маги со стихиями земли или камня зафиксировали их насыпями.
Вода тут была частично кислотой, но, как и в случае с воздухом, фильтрация внутри тела с помощью Духа должна была позволить пить, пусть и с оговорками. Отхожие ямы выбили в плите за носом. Это тоже было не слишком обязательно для Магов таких уровней, но то, что базовые человеческие потребности были необязательны, не значило, что они не нужны. Место для Вирра я отвел под боком корабля.
Первых мертвых, троих, отнесли за корму, к трещине. Того, кто упал при посадке, и двоих, кого Дух додавил уже после приземления, прямо внутри корабля. Клали на край и сталкивали. Красное на дне, что на поверку оказалось самой настоящей лавой, принимало их почти без звука.
Виктор нашел меня у кормы.
— Червин, ко мне в десятку пойдешь? Люди у меня нормальные, ты видел.
— Я один охочусь, — ответил без агрессии.
Он пожал плечами, без обиды, и пошел звать следующего. Следующий согласился.
Роман с Олегом обошли лагерь к вечеру. Не спеша, вдоль всего корпуса, от носа до кормы. Считали, кто с кем сел, кто к кому пошел. У кормы Олег задержался взглядом на темноволосой Сфере, что отступила от меня, и что-то сказал Роману. Роман кивнул, и Олег пошел звать его к ним в группу.
В целом расклад был мне, пожалуй, на руку. У нас впереди примерно четыре месяца. Зверей, если верить нюху Вирра, довольно много, и даже если мы будем убивать их в окрестностях, за четыре месяца ближе к кораблю уже переберутся другие.
Да, к концу срока придется уходить глубже все равно, но, пожалуй, этого должно быть более чем достаточно, чтобы все уложились в норму. Если, конечно, все будут охотиться с достаточной самоотдачей, что на самом деле вообще не обязательно.
Впрочем, никто ведь не говорил, что нас будут ждать к конкретному сроку.