Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров

Пустота загудела чуть громче, и на этом всё. Ни слова, ни оправдания, только ровный недовольный гул, как будто это её, Пустоту, тут в чём-то обвиняют зря.

— Вероятность того, что дальнейшее обсуждение даст полезный результат, ниже допустимой, — сообщил Пастырь.

— Заткнись, — сказала Скверна.

Пастырь заткнулся и снова принялся считать.

— Книга, — вдруг сказала Хроника и подняла голову. Глаза у неё были мутные, как у старухи, которая давно не спала. — Если бы вернуть Книгу… Дороги снова бы меня слушались. Я бы провела тебя куда угодно. Домой, в Многомерную, куда скажешь…

— Книга у Охотника, — отрезала Скверна. — Он её в себя затянул. Сходи забери.

Хроника открыла рот, закрыла его и опустила голову обратно. Губы у неё снова зашевелились.

Дороги Скверна, разумеется, проверила сама, ещё сразу после Кольца. Проверила ещё раз сейчас, потому что сидеть и смотреть на эту троицу было уже невыносимо. Нитки Равномерной висели вокруг, она их прекрасно видела, серые, тусклые, натянутые между мирами, как бельевые верёвки во дворе у нищих. Скверна выбрала ту, что потолще, и шагнула.

Нитка под ногой дрогнула, провисла и расползлась, и Скверна шагнула ровно туда же, откуда шагала, на ту же опору, только опора под ней на этот раз накренилась ещё немного. Пройти по этим дорогам можно было ровно до первого шага. Хроника, кажется, даже не заметила. Пастырь заметил и что-то проскрипел.

Оставался её собственный проход, тот, которым она пришла сюда из дома. Его Скверна чувствовала всегда, где бы ни стояла, так же ясно, как собственные пальцы. Зелёная щель между Вселенными, а на том конце её дом, её армия, генералы и собачка, которой велено этот проход держать. Проход ещё подрагивал, но уже почти устоялся. Ещё немного, и можно будет звать.

Звать, вот в чём вся штука. Проход открывали, чтобы толкать оттуда сюда, и толкать он будет исправно, армию пропустит, генералов пропустит, хоть всю её Вселенную, если ей вздумается. А обратно он не пускал. Скверна пробовала сразу после катастрофы с Кольцом, вошла в собственную зелень так, как входят к себе домой, и собственная зелень равнодушно выдавила её обратно на серые камни Равномерной. Когда она этот проход открывала, ей и в голову не пришло делать его в обе стороны: впереди была Многомерная, а возвращаться она не собиралась.

Позвать армию она сможет, как только проход устоится, а ждать осталось недолго. Только толку от этого никакого. Вывести армию сюда, в эту выкачанную до дна Вселенную, где и жрать-то нечего? Равномерная ей была нафиг не нужна, она так этой дуре и сказала ещё тогда, в пещере, прямо в лицо, и от своих слов отказываться не собиралась. А до Многомерной армия отсюда не доберётся, пробоя больше нет. Будет стоять среди серых камней, смотреть на хозяйку пустыми глазницами и ждать приказа, которого ей дать нечего.

И самой не уйти, ни вперёд, ни назад.

Скверна сжала пальцы на краю опоры, и камень под ними позеленел, размяк и потёк вниз густыми каплями. Хроника на этот раз заметила и отодвинулась подальше.

Ей нужна была Многомерная. Там сидела сестрица, у которой она однажды уже отжала целую Вселенную, и сестрица эта, как выяснилось ещё в пещере у Хроники, выжила, сидела теперь в Охотнике и позволяла ему бить той же силой, что у самой Скверны. Сестрицу надо было добить, на этот раз окончательно. А Охотника сожрать, с потрохами, как она и обещала, и это обещание Скверна собиралась сдержать, даже если придётся прогрызать себе дорогу сквозь всё Мироздание.

Злость нужно было на ком-то сорвать, и Скверна, не раздумывая, дёрнула поводок.

Боль ушла домой по нитке, которой она держала пса, через её проход и сквозь Пространство Мироздания, сквозь всё, что лежало между Вселенными. Расстояние для этого поводка ничего не значило, она проверяла не раз. Вместе с болью ушёл приказ, простой, как всё, что она ему когда-либо приказывала. Держи проход и жди, когда позову.

Пёс заскулил. Скверна прислушалась к этому скулежу с удовольствием и вдруг нахмурилась. Скулил он тише обычного, причём намного тише. Раньше от такой волны Дрейк выл так, что она слышала его даже сквозь Вселенные, а сейчас отзвук пришёл глухой и слабый, будто половину боли по дороге кто-то съел. И сама боль ушла в него глубже, чем она привыкла, провалилась, как камень в колодец, и долго не находила дна.

Скверна подумала немного и рассмеялась. Ну конечно! Собачка совсем ослабла. Кормила она его в последнее время редко, не до того было, вот и сидит теперь пёсик на голодном пайке, так что даже выть ему нечем.

Это её даже обрадовало. Слабый пёс не смотрит по сторонам, не думает лишнего и не строит планов, у слабого пса на это просто нет сил. Да и что он там надумает, этот дурачок, который когда-то сбежал к ней из своей Многомерной в один конец, поджав хвост? Пусть держит проход и ждёт хозяйку.

Она дёрнула поводок ещё раз, совсем легко, для порядка, и по нитке вернулся тихий угодливый отзвук покорности, точно такой же, как всегда. Хороший мальчик.

Скверна снова посмотрела на пустое небо. Дверь в Многомерную была, вот что не давало ей покоя. Охотник ведь как-то прислал сюда свои ракеты, и свет его, от которого её главный козырь стёк с опор, тоже пришёл оттуда, с той стороны. Сквозь что-то же они прошли! А раз дверь была, значит, где-то она есть и сейчас. Может, закрытая, может, такая узкая, что армия в неё не пролезет, но есть.

Скверна спрыгнула с опоры, стряхнула с пальцев зелёную каменную жижу и пошла по накренившейся площадке к самому краю.

— Ты куда? — спросила Хроника ей в спину.

— Искать дверь, дура, — бросила Скверна, не оборачиваясь. — Раз через неё пролезли его ракеты, пролезу и я…

Долго пустовать включённый вокзал не стал. Паладины ушли, Свет потянулся за ними следом, а арки так и остались гореть, все до единой, ровным белым огнём, и уже очень скоро из них потянулись гости. Незваные, разумеется. Звать сюда я пока никого не собирался.

Замок, мой собственный, с Печатью,