Бот - Виталий Штольман
– А мне вопросы можно задавать по ходу пьесы?
Человек в маске кивнул снова.
– Давно тебя здесь не было, Виталий Александрович! – начал Кирос.
– Где это здесь?
– Мы называем это место логовом. А ту комнату, из которой вышел, залом власти.
– Власти? Разве у меня была власть? Этот ваш зал был закрыт на засов снаружи! А эти камеры, в которых я почти неделю провел? Что это было?
– Конечно была, – грек проигнорировал часть моих вопросов, – Каждый из нас имеет право управлять разумом поочередно. На то воля наблюдателя. Однако ж ты каким-то образом захватил власть. И мы не могли открыть сей засов довольно-таки продолжительное время. Он попросту не поддавался. Кто бы ни пытался его открыть.
– У меня что множественное расщепление личности?
– Не у тебя… Все мы единое целое. Части одной личности.
– Моей личности?
– Нет.
– В смысле? А кто главный? Разве не я?
– Наблюдатель решает, кому быть в зале власти.
– Это я понял. А первый кто?
– Первый сидит в заточении, вон, за той дверью! – Кирос указал на массивную металлическую дверь с засовом, закрытым на огромный амбарный замок, – Но мы его не выпускаем. Слишком опасно.
– Почему?
– Об этом знает лишь наблюдатель!
– А почему он не расскажет?
– Нет! – раздался металлический голос человека в маске.
– Я понял-понял! Давайте только без рукоприкладства!
– Каждый в праве быть в зале власти, – продолжил Кирос, – но однажды ты просто захватил всю личность. Мы лишь могли изредка прорываться в твои сны и выходить на поверхность, когда ты был не в сознании.
– Ты же сказал, что засов не открывался. Как вы попали туда?
– В какой-то момент дверь открылась, но в зале тебя не было. Ты просто исчез. Как? Мы не знаем! Но знаем, что когда твой разум находился в забытье, то у нас появлялся шанс выбраться наружу.
– Когда спал что ль?
– Всякое было…
– Я ничего не понимаю. Как такое вообще возможно?
– Вся биография Виталия Александровича Штольмана – это плод твоей фантазии. Ничего из этого на самом деле нет, не было и не будет.
– Чего-о-о?
– Все мы были созданы им.
– Кем?
– Ты знаешь ответ.
– Так, стоп! Если вы части моей личности…
– Нашей! – перебил Кирос.
– Хорошо… Нашей… Но кто тогда Шурик Герасин? – Из-за металлической двери послышался глухой звук ударов, и мне все стало ясно, – Он там? Это он – оригинал? – Все присутствующие молча закивали, – Не морочьте мне голову! У меня есть семья, друзья, соседи мои, черт бы их побрал…
– Никого их нет. Это боты!
– Я – писатель. Я книги пишу. Меня знают люди.
– Люди знают Виталия Штольмана. А кто скрывается под его личиной?
– В смысле кто? Я!
– Ты – псевдоним! – Кирос начал повышать голос.
– Я – настоящий человек!
– У каждого из нас свои цели. Ты пишешь социальную прозу. Я пишу фэнтези.
– Ты? – Я рассмеялся. – У тебя что-то есть?
– Да, конечно. Я написал роман, «Прайд» называется.
– Когда?
– Тогда, когда ты думал, что ты спал.
– Не слышал!
– Услышишь еще!
– Ну-ну! Что за бред? – Я начал истерически посмеиваться, – Кому расскажешь, не поверят. Да я и сам бы не поверил.
– Путислав – редактор, Гостосмысл – корректор, – близнецы подняли по одной руке вверх, – они вычищают наши с тобой тексты.
– Меня никто не вычищает, я сразу гениально пишу.
– Да-да! – звонко рассмеялась Эмма Давидовна.
– Эмма Давидовна Рок – наш издатель, она цензурирует конечные тексты и договаривается с нужными людьми.
– Кирос, к тебе вопросов нет, – изрекла тетка, – а вот этого читать – сплошное насилие. Одна чернуха!
– В чернухе больше смысла, чем вы думаете! – огрызнулся я.
– Бла-бла-бла! – она снова закурила.
– Михась – вор!
– Да, я уж заметил.
– Не в том смысле…
– А в каком? Ты посмотри на него!
– Слышь, фраерок! Я и умно могу задвинуть, если надо! Где мой блокнот? – Михась достает из-под стола синий блокнот, листает его, – Во! Все во внимание! «Джаз родился тогда, когда академистам настопиздила классика. Так рождаются все перемены в мире. Заебавшиеся – вот истинный двигатель революции. Везде и всегда!» Поняли? Не скажу, у кого резанул, но резанул!
– Здесь можно ругаться матом? – удивился я.
– А чего ж нет? – расхохотался вор.
– Заебись! – из меня будто давление стравили, как-то даже легче стало.
– Как мало человеку для счастья надо! – Эмма Давидовна не упустила возможности для сарказма.
– В общем Михась – добытчик умных мыслей из мира, – продолжил Кирос, – а философ Фонс, – дед кивнул и улыбнулся, – дорабатывает ворованное или выдумывает свое, не менее гениальное. Так наши рукописи наполняются смыслом. Ну и наблюдатель… Он решает, кому занимать зал власти. Я уже говорил! А все, что происходит снаружи отображается на вон том мониторе, – грек указал на выключенный здоровенный телевизор, висящий на темной стене.
– А чего он выключен?
– Так все ж здесь! Тело не имеет сознания. Это что-то типа сна без снов.
– Погоди-погоди! Еще раз! То есть все вы, сидите у меня в голове?
– У него! – Кирос указал на дверь камеры заточения оригинала.
– А как он прорывался в мое сознание?
– Это для нас большая загадка, именно поэтому ты и оказался в заточении.
– То есть эту каторгу для меня устроили все-таки вы?
– Нужно было что-то делать!
– Погоди-погоди! То есть я однажды был с вами, но каким-то образом ушел в зал власти и исчез? А вы могли выйти наружу только, когда я был в ауте? Я все правильно понял?
– Примерно так…
– А заставили жить в этой тюрьме, чтоб понять, как Шурик вылезает на поверхность разума?
– Ну да.
– Или все же вернуть себе контроль зала власти?
– И это тоже!
– И теперь мне надо ждать очереди, чтобы выйти в свет?
– Штольман не имеет права на зал власти, – властно изрек иллюминат, –пока Кирос не допишет