Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес
У него не было контраргументов, не было ответных слов. Может, он, наконец, понял, что победил? Что это конец? Чей? Мой? Наш?
— Ты победил, Аиррэль. Твоя цель достигнута.
— Цель?
— Я знаю, ты ставил цель — избавиться от меня. Поняла. Не сразу, но догадалась. Не думала, что ты настолько расчетливый. Так изображать чувства, влюбленность, играть эмоции, играть во время секса, играть, играть, играть…Ты виртуозно обставил меня... Хотя нет. Я ведь не играла, а просто жила. Просто любила, просто чувствовала, а для тебя это была лишь очередная битва, которую ты выиграл. Но на войне все средства хороши, так? Если бы я знала, что мы воюем… а я не знала и долго понять не могла, в чем причина перемен — люблю, не люблю. Искала причину. А потом поняла, но правила игры оставались для меня загадкой, а оказалось, что правил не было. Было лишь твое желание — выиграть. Насолить маленькой женщине, человеку, что так любила тебя. Той, что искренне хотела быть с тобой счастливой, которая хотела тебе лучшего. И до сих пор желаю счастья, а ты желал мне абсолютно другого. Ты желал меня уничтожить.
И тут ему нечего было возразить. Я хорошо помнила, как он злился на меня, когда попал в аварию на своем мотоцикле из-за выскочившего на дорогу оленя, явился домой в крови, и когда я кинулась помочь, он грубо остановил меня, не желая, чтобы я даже приближалась к нему с бинтами и перекисью.
— Не лезь! — прорычал он тогда. — У тебя есть самоуважение? Позови брата.
Его «не лезь»крепко отпечаталось в памяти, но даже после этого я стерпела, пыталась понять. Давала время, Аир даже извинился за грубость позднее, но все равно не хотел, чтобы я жила с ними в доме, чтобы лезла к нему в душу и даже после… когда мы оказывались в постели, он тщательно выбирал выражения, чтобы сделать мне больно. Смягчился он, когда понял, что я сдержу слово и отпущу его, даже могло показаться, что стал чувствовать… Иллюзия.
Я протиснулась к выходу и лишь за спиной услышала пару странных слов или признаний.
— Я не играл. Чувства были настоящие, а вот ненависть пришлось из себя выжимать. Это оказалось сложнее, чем я предполагал.
— Но ты не мог сдаться, так ведь?
— Ты права.
— Теперь ты успокоишься? Что для этого нужно?
— Прости меня.
— Уже.
— Не улетай.
— А зачем мне оставаться? Ради чего? Ради боли?
— Мы можем стать друзьями. Я исправлю…
— Боюсь, времени на исправление не осталось. Но в другой жизни мы попытаемся вновь? — Я чуть приоткрыла дверь. Донеслись звуки медленной мелодии, чуть грустной и тоскливой, как наша жизнь.
— Потанцуй со мной. Пожалуйста.
— В последний раз.
Мы танцевали, нет, скорее, просто покачивались, прижимаясь друг к другу. Песня за нас говорила слова о любви и предательстве, о тоске и одиночестве, а музыка завершала цикл страданий. Мелодия самоубийства, так назвала бы ее я — романтикой там и не пахло, но и мы перестали быть романтичными, скорее, невозможно несчастными.
Я положила голову ему на плечо и слушала биение его сердца, чувствовала прикосновения пальцев на спине. Мы так часто танцевали после свадьбы, слишком часто, чтобы я могла забыть знакомые движения, удобную позицию и тепло его тела, прикосновение рук. Сейчас это было как дань воспоминаниям, дань прошлому, утерянному безвозвратно. Музыка смолкла, а мы еще стояли, прижавшись друг к другу, и не могли расцепить объятия.
Если отмести все, что случилось, все, что произошло с нами на Терре, я была бы сейчас счастливее всех на свете, но реальность хуже и жестче, когда-то приходится просыпаться ото сна, переставать жить прошлым и глупыми мечтами.
Бывают ли мечты глупыми? Нет. Бывают возвышенными, неосуществимыми и невозможными, как моя. Потому что даже сейчас я надеялась, что это сон. Страшный жуткий сон, и стоит мне проснуться, Аиррэль будет меня помнить, перестанет ненавидеть, мы снова будем мужем и женой, будем смеяться и планировать будущее, купим домик у моря, как он хотел, и обязательно станем родителями. Однажды.
На небе загорелась комета. И я, будучи абсолютно сумасшедшей, все-таки загадала желание: «Забери нашу боль, пожалуйста». И да — это бессмысленно, но глупая женская сущность или романтизм моей натуры не позволили упустить такой шанс, возможно единственный и последний луч надежды или спасательный круг, который я пыталась бросить, чтобы вытащить нас. Но мы уходили ко дну, вместе или порознь, но тонули, поглощенные пучиной черных вод.
— Ты же скажешь, куда уезжаешь? Я могу навестить тебя?
— Туда не попасть обычным смертным, Аиррэль.
— Это вызов?
— Это прощание. — Я встала на носочки и чуть коснулась его губ. Нежно, лишь мгновение, мимолетное прикосновение — и мы расстались. На этот раз окончательно.
Я нырнула в гостиную, поздравила демона с «днем рождения», который он решил отметить, тыкая в дату на паспорте. Вручив ему подарок, я распрощалась с ним и Лиз, но подруга, подхватив меня под локоть, решила прогуляться вдоль дороги до перекрестка. Мы вышли из дома и двинулись вниз. Лиз точила ножи на Нику и, шутя, клялась, что придумает какую-нибудь мстю Аиррэлю, а я просила оставить их в покое. Мимо проехал черный внедорожник и слишком резко затормозил, свистя шинами. Из окна выглянул мужчина, внимательно осмотрел нас и крикнул:
— Это она! Та кудряшка вытянула из меня все деньги в казино!
— Вы ошибаетесь, — сдавленно проговорила я, узнав мужика, только сейчас он был без своего черного смокинга.
— У меня отличная память на лица, цыпа. Парни, хватай ее! — Открылись двери, и из тачки к нам выпрыгнули трое мужчин. — Мне нужна эта баба! И вторую возьмите, тоже норм.
— Лиз! Звони демону! — тесня ее за спину, прошептала я, толкнула назад, а сама пыталась набрать Аира. Пошли гудки, но я боялась, что он сбросит звонок и оставалась одна надежда на Велиала. Пока к нам подбирались мужчины, я мысленно обращалась к своему новоявленному Ангелу-хранителю: «Саймоэль! Мне