Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес
— Беги, Лиз!
— Я не брошу тебя! — эта настырная не двигалась с места, из моей трубки послышался голос мужа, и я успела прокричать только его имя, когда парни сделали рывок к нам. Сбросив сумку и увернувшись, я ударила ногой одного. Ребро стопы врезалось ему в пресс и оттолкнуло назад, следом умело перекинула через плечо второго, явно не без помощи Саймоэля. Третий порвал мне рукав пиджака. Не знаю, мог ли ангел мне помочь, подсказать, дать мысль, как правильно двигаться, но у меня получилось сделать больше, чем я рассчитывала. Следующим ударом я, видимо, сломала нос, пытавшемуся схватить меня за руку и оклемавшемуся, мужчине. Парни не ожидали, что мы окажем сопротивление. Лиз долбанула кого-то сумкой по башке, но это лишь разозлило наших похитителей. Я увидела мужчин, несущихся к нам, и отвлеклась на мгновение…
Аиррэль
Ника придвинулась ко мне, положила руки на грудь, обвилась вокруг шеи, а я ощутил раздражение и разочарование. Вчера мы провели вместе ночь, и с утра все было сносно. Обыкновенно. Хуже того, я знал, как должно быть! Скай показала мне много раз, открыла двери в рай, а та ночь перед разрывом — я вспоминал ее слишком часто, почти каждый день, каждую ночь, даже будучи с другими...
Как ее губы скользили по телу, язык собирал капли, как она, стоя на коленях в душевой, доставляла мне удовольствие, так жадно, так чувственно, так… <...>
Прижатая грудями к влажной стене душевой, она манила своим упругим телом с идеальной поясницей и округлыми половинками, в которые я врывался немногим позже. Пах прижимался к ним под ритмичные движения, пока я попеременно сжимал эти невероятные округлости, поднимался к грудям и разворачивал ее голову к себе, чтобы поймать ртом эти сочные губы, игривый язычок, которым она меня ласкала. Чумовая, нежная, открытая и прекрасная. В ту ночь мы сливались в единое в последний раз. Долгие часы непрекращающегося удовольствия на каждой поверхности: стена, диван, стол, пол и кресло, а после… медленное нежное воссоединение в центре кровати: ее ноги, скрещенные за моей спиной, наши нагие тела, теплая плоть, глаза в глаза, губы к губам и движения — размеренные, неторопливые. На вдох и выдох я раздвигал ее розовые стенки собой и входил до упора. В тот момент я жадно рассматривал свою нелюбимую жену, ее плоский живот с косыми мышцами, испещренный шрамами, вырезанные буквы, упругие груди и гладкий лобок, а там, между ног… все такое идеальное, светло-розовое, и напряженный бугорок, отзывающийся на прикосновения. Когда ранее я касался его губами, Скай маняще изгибалась, со стоном, с мольбой произнося мое имя, с восторженным урчанием: «Аир-р-р». Ее податливое тело становилось живой глиной в моих руках, я мог придать ей любую форму, если бы только захотел. Пальчики гладили мою шею, чуть царапая плечи. Я коснулся центра ее наслаждения двумя пальцами, провел по кругу, слегка потирая и надавливая на пирамидку, пока заполнял ее изнутри, и Скай застонала, не сводя с меня взгляда. В ее хвойных глазах — полное доверие и распахнутая душа. Красивая. Она для меня настолько красивая, что принять это больно.
— Ты молчишь, зато твои глаза сдирают с меня кожу. Они цепляются за каждую деталь, а ты не понимаешь ничего.
Я ей не ответил, потому что признать правоту — значило проиграть. Обхватив Скай за спину, усадил девушку ближе на бедра, вновь соединяя нас. Правой рукой провел от шеи ниже по грудям, очертив их форму, приподнимая слегка и невесомыми поглаживаниями вел ниже по ее бархатной коже, пахнущей лесными ягодами, а сейчас — мной. Тогда мысленно я присвоил Скай на эту ночь: «моя». Вся моя. От кончиков волос до ногтей на ногах.
— Вся моя, — зачем-то повторил вслух. — На эту ночь.
Скай опалила меня странным взглядом и с некоторой заминкой произнесла:
— Так не отпускай же меня, Аир, прижми меня ближе. Не отпускай…
— Я держу, — прошептал ей в губы. Мы и не размыкали объятий до самого рассвета, пока не выдохлись, пока не устали, пока не уснули вместе, так и не расцепившись после долгой разрядки, друг в друге: сплетенные внизу, в тесных объятьях. Я сжимал ее так крепко, что на утро у меня болели руки от напряжения. Не отпустил даже во сне, зато отказался потом…
Только я отрекся от себя, потому что Скай — мое продолжение, течение моих мыслей, моей души, моего тела, она лунный свет в ночи и золотой луч в дневное время. И когда я отверг ее — отрубил от себя половину, вырвал часть сердца, оставив кровить в груди, болеть о девушке, которую пытался во всем винить, ненавидел, убеждал себя, что она — причина бед: моего понижения, моих страданий, лишения Небес. А на самом деле Скай была моим благословением, ниспосланным мне в руки подарком, который я смял и выбросил.
Даже сейчас от воспоминаний у меня стало тесно в брюках и пусто внутри, душа покрылась инеем, корочкой льда затянулись все органы.
Дурак.
Одно прикосновение губ, один разговор переворачивал с ног на голову мою жизнь. Я хотел, чтобы на месте Ники стояла моя жена, бывшая жена, чтобы я с ней спорил, чтобы она смеялась, чтобы только она, а не другая, и чтобы Ника больше меня не трогала, потому что это тело принадлежит не ей, как и моя душа. Все отдано другой женщине, только ей.
— Каким же глупцом я был. — Осознание настигло слишком поздно.
— Что? — переспросила девушка. Я отодвинул ее от себя, стараясь не быть слишком грубым. Мобильный в моей руке завибрировал, и высветился номер Скай.
— Здесь мы расстанемся, — сжимая в руках телефон, сообщил Нике решение.
— Почему? Что такое? Вчера все было хорошо…
— Я жену свою люблю. Очень сильно.
— Как же так? А… мы? А я?
Я не стал ничего объяснять, просто снял трубку и услышал испуганный вскрик, который чуть душу у меня из тела не выдрал: «Аир!». Грубый мужской голос из динамика, женский вопль, и я сорвался с места. Перескочил диван, уже возле двери столкнулся с бешеным Велиалом, летящим на улицу. Я рванул ручку и дернул дверь так яростно, что раздался хруст.
Мы неслись