Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец

— Чего мелочиться, — хмыкнул тот, — берем всех.

Я вздохнул и махнул рукой на Пелену:

— Уходим. Быстро. Языки станете чесать, когда дома окажемся.

Несмотря на ситуацию, игнорировать поступок хоббитов я не стал. Вряд ли они оказали бы существенную поддержку в бою с сильными врагами. Но то, что представители крайне миролюбивой расы, даже слегка трусоватой, нашли в себе силы пойти на верную смерть — это достойно уважения.

— Благодарю за поддержку. Поверьте, я оценил ваш поступок, — серьёзным тоном сказал я полуросликам.

Мы вошли в Чёрную пелену буквально шаг в шаг нашего основного отряда. Благо что сбиться с пути было невозможно, так как и хоббиты, и остатки их домашней живности оставили чёткую тропу. Вот только оказалось, что механизмы межмирового барьера для нас всё ещё сродни китайской грамоте.

— Это где мы? — удивлённо воскликнул Лукьян, когда наша группа авантюристов и путешественников вышла среди россыпи мелких сопок. Каждая такая вершинка выглядела голой, будто голова после посещения парикмахера, который не расслышал пожелания клиента и оболванил того под ноль. Отчего-то растительность не желала расти на этих сопках. Кое-где торчали мелкие и кривые кусты, тянулась пучками бледная травяная поросль в виде полыни и татарника.

Некоторые были высокими, с каменными плитами на вершинах, другие почти сровнявшимися с землёй. Трава здесь росла бурая, чахлая, и над всей этой местностью висел густой туман, не рассеивающийся даже под солнцем.

— Это не мои земли, — тихо сказал я, оглядываясь. — Я никогда здесь не был. И даже не слышал ни о чём подобном.

— Чёртовы курганы, если не ошибаюсь, — тут же дал ответ Потап. — Ох и занесло же нас, барин.

— Ты знаешь это место? Бывал здесь? — повернулся я к охотнику.

— Да когда бы я успел? Курганы эти не на ваших владениях стоят, — развёл он руками. — От деревенских слышал. Солдатня, опять же, всякие байки про окрестные земли травить любит.

— До моих земель далеко идти?

— Я за два-три дня спокойно дойду. Другие, например, солдаты с заставы, все пять топать будут. На лошади и за сутки можно обернуться, но только ежели дорога спокойная окажется.

— А может и не быть? — зацепился я за его последние слова.

— А то, барин. Курганы эти не просто чёртовыми зовут…

Охотник рассказал нам всё то, что сам узнал от других. Судя по услышанному даже немного странно, что это он узнал про место, куда нас занесло, а не мои ведьмоловы. Территория оказалась та ещё. Здесь им сплошное раздолье в плане их профессиональной деятельности.

Упоминание курганов уже само по себе давало значительную часть информации. В это время чаще всего так называли древние места массовых захоронений. Лет двести сюда свозились тела погибших воинов и умерших своей смертью героев из местных племён. Также несколько курганов насыпаны руками чужеземцев вроде залётных джунгаров. Русские тоже отметились. Последний курган появился в этом месте в промежутке между пятьюдесятью и сотней лет тому назад. А потом насыпные погребальные холмы ожили. Не в прямом смысле, правда.

— Говорят, здесь хоронили воинов веками. Сибирские племена, джунгары, русские казаки. А лет пятьдесят-сто назад случилось что-то и мёртвые восстали, — закончил свой рассказ охотник. Потом после секундной паузы добавил. — За что купил, за то и продаю. Но, кажись, мне многое не договорили.

— Восстали? — переспросил один из хоббитов, низенький крепыш по имени Хоб, сжимавший в руках вилы. — В смысле — восстали?

— В прямом, — ответил Потап. — Смотрите.

Из-за ближайшего кургана, шатаясь, вышла фигура. Когда-то это был человек, теперь же от него остались только кости, обтянутые высохшей кожей, и лохмотья одежды, в которых угадывались остатки кожаного доспеха с костяными укрепляющими деталями. В руках скелет держал ржавый меч, а в пустых глазницах горел тусклый зелёный огонь.

— Твою мать, — выдохнул Лукьян, вскидывая штуцер.

— Не стреляй, — остановил его я. — Звук привлечёт остальных. Работаем тихо.

Вот и момент, чтобы испытать в деле новое заклинание. Я шагнул вперёд, вытягивая руку. Ледяной туман ударил в скелет, сковывая его движения, и Планше бесшумно подошёл сбоку, одним ударом приклада громобоя разнеся череп на куски. Зелёный огонь погас, и кости рассыпались прахом.

— Первый, — сказал орк.

— Далеко не последний, — мрачно заметил я. — Держимся вместе. Никакого шума. Хоббиты в центре. Потап, Лукьян — левый фланг. Лукерья, Планше — правый. Я веду.

Мы прошли не больше полукилометра, когда из тумана начали выходить новые твари.

Медленные, разлагающиеся, с вываливающимися внутренностями, но упорные как сама смерть, зомби. Они лезли из-под земли, выбирались из курганов, поднимались из высокой травы. Скелеты — более быстрые и опасные с ржавым оружием в костлявых руках. А где-то в тумане завывали банши. Их крики разрывали воздух, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Держать строй! — крикнул я, когда первая волна накатила на наш маленький отряд.

Потап работал топориком, разбивая черепа зомби с методичностью дровосека. Лукьян полосовал скелетов зачарованной саблей. Каждое касание металла заставляло нежить рассыпаться.

Планше был машиной смерти. Его штуцер снёс троих зомби одним выстрелом, а затем орк работал прикладом и кулаками, круша кости и разрывая гнилую плоть.

Лукерья дралась с холодной яростью. Сначала расстреливала из револьвера зомби и била по мелькавшим вдалеке банши. Била девушка без промаха, а когда патроны кончились она выхватила саблю и встала плечом к плечу с братом. Хоббиты помогали по мере сил, метая пули из пращей, но лезть в схватку я им запретил. Впрочем, они и сами к этому не стремились. По факту наша четвёрка их прикрывала, защищала.

— Сзади! — крикнул один из полуросликов.

Из тумана вылетела банши. Она выглядела как призрачная женщина с длинными белыми волосами и чёрными провалами вместо глаз. Её крик ударил по ушам, и хоббиты попадали на землю, зажимая головы и корчась. Сражение для них закончилось.

Я резко развернулся в сторону новой угрозы, выбросил руку вперёд и послал ледяную стрелу. Лёд ударил в призрака, но банши была бестелесной и лёд прошёл сквозь неё, не причинив вреда.

— Серебро! — крикнул Лукьян. — Только серебро! Или огонь!