Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

Чукито хмыкнул, соглашаясь с такой оценкой.

— Тем не менее он сам лично пришёл и попросил принять его в армию на общих условиях. Якобы он считает нашу революцию новой формой восстановления империи и готов ей служить, как служили его достойные предки.

Чукито развёл руками.

— Отказывать мы не можем, но и просто так посылать в бой такую непростую фигуру будет расточительством. Если он действительно за нас, то гораздо больше пользы от него можно получить, используя его имя, а не его руки. Но вот как понять — врёт ли он? Только в настоящем и опасном деле. Потому-то я и посылаю его в рейд по Боливии, а тебя приставлю к нему наблюдателем. Понял почему?

— Да, — кивнул Бенито. — Ко мне он всерьёз относиться не будет и маску, если она есть, держать будет небрежно.

— Молодец. Именно так. Подружись с ним. Подыграй ему, если что. Потом расскажешь, что он за человек. А пока вот тебе список контактов на той стороне и пароли. Заучи наизусть. Переписывать нельзя.

* * *

Бенито познакомился с доном Карлосом Тисок на берегу озера Титикака. Представитель старого рода ничем особым не выделялся. Типичный метис лет тридцати-сорока, в обычной городской одежде. По легенде, он слишком задержался в охваченной революцией части Перу и теперь пробирался в безопасную Боливию в сопровождении племянника и двух слуг. Слугами были кечуа-староверы, знакомые Бенито ещё по скрытому городку на вершине Мачу-Пикчу.

Группу ждала пара тростниковых лодок с командами из озёрных индейцев-уру, сотрудничающих с языческой частью новой перуанской власти. Густой утренний туман скрывал видимость и заглушал звуки вёсел. Покой и тишина мгновенно усыпили Бенито.

Накануне ночью парочка его учениц решила проводить учителя в опасный поход и делала это с такой искренней страстью, что глаза у парня закрывались сами собой, пока он добирался до озера верхом. И едва тело почувствовало возможность — отключилось сразу же.

Растолкали парня уже сильно за полдень, когда лодки остановились у плавучего посёлка озёрных уру. Там группу ждали сытный обед и неожиданная встреча с шаманом Пако Атау.

— Мама Кота, защити и помоги! — сходу благословил он гостей именем речной богини, ступая с лодки на покачивающуюся тростниковую твердь острова.

Все поднялись с корточек, приветствуя Пако, а дон Карлос шагнул навстречу.

— Здравствуй, здравствуй, говорящий с духами, — произнёс он и обнял шамана.

— И я рад тебя видеть, кровь жрецов, потомок тех, кто хранил Солнце, — ответил объятием Пако. — Десять лет тебя не видел. Как твой достойный отец?

И разговор между мужчинами потёк по традиционному руслу. Перебрали всех общих знакомых и родственников и их теперешнее состояние.

Бенито во все уши слушал этот диалог, запоминая всё, даже непонятное. Особенно непонятное. Чуть позже он спросил Карлоса:

— А почему Пако Атау назвал вас «кровь жрецов»?

— Потому что фамилия моя — не родовое имя вовсе, а должность. Тисок — так называли верховного жреца в Кориканче, в Храме Солнца, здесь, в Куско. Самом важном святилище империи. И мой род триста лет был потомственными жрецами при этом храме. До прихода испанцев и разрушения храма.

— Ого! — искренне изумился Бенито.

Он только своего дедушку знал и про прадеда смутные истории, а тут триста лет до испанцев и ещё триста после. А Карлос внезапно спросил:

— Каких инкских правителей ты знаешь?

Бенито, как прилежный ученик, оттарабанил все восемнадцать имён, начиная с Манко Капака — легендарного основателя Куско.

— Молодец, — с улыбкой выслушал ответ дон Карлос. — Не каждый ныне может перечислить эти имена. Третьим ты как раз назвал имя моего великого предка — Льоке Юпанки. Когда он умер и власть перешла к его сыну Майта Капак, все прочие родственники образовали «Авайни Панака» — отдельный благородный род. Вот именно эта панака и была потомственными жрецами-тисоками в Кориканче. А потом пришли испанцы…

Бенито очень хотелось узнать, как же жреческий род превратился в дворянскую фамилию новой империи, но не стал. Почувствовал неуместность таких расспросов.

* * *

Переночевав на плавучем острове, группа отправилась дальше и на исходе второго дня высадилась уже на боливийской стороне озера, в местечке Уарина. Таиться и скрываться дон Карлос не счёл нужным. Совершенно открыто он направился на рыночную площадь и быстро разжился осликом и повозкой.

Но незамеченными незнакомцы не остались, и в момент сделки к группе подскакал местный сеньор с пятёркой деревенского ополчения. Милиционеры держали оружие на изготовку, а сеньор, делая грозное лицо, прорычал:

— Кто такие! Откуда приплыли? Гуанерос⁉

— Кто спрашивает? — спокойно ответил дон Карлос.

— Исидро Чокеуанка, алькальд Уарины, — процедил тот сквозь зубы, не опуская руки с эфеса. — А теперь ты отвечай — или мои люди сами развяжут тебе язык.

— О! Чокеуанка, — усмехнулся дон Карлос и коротко поклонился. — Приветствую тебя на твоей земле. Не признал однокашника по колехио Сан-Борха? Я Карлос Тисок Сайре Тупа Уальпа.

При этих словах лицо сеньора дрогнуло, потом расплылось в улыбке — он мигом соскочил с коня и бросился обниматься с давешним подозреваемым, к явному замешательству своих ополченцев, так и не убравших оружие.

Мирок родовитых индейцев, уцелевших после конкисты, был тесен.

— Как там здоровье твоего почтенного отца? Удачно он выдал дочек замуж? А то было дело, чуть не породнились мы с тобой, Исидро, — смеясь, хлопал по плечам в ответ Карлос.

— Давно уже! — улыбался Чокеуанка. — Все меня не по одному разу дядей сделали. А ты как? Как тут оказался?

И дон Карлос выдал заготовленную легенду, заодно представив спутников. Бенито удостоился похлопывания по плечу, а прочие путники — кивка. Вооружённые ополченцы при виде такого братания расслабились и убрали оружие.

Вскоре вся группа уже гостила в поместье. Хлебосольный хозяин не только обеспечил обильный стол, но и выставил бутыль синьяни — виноградной боливийской водки. Та мало-помалу развязала языки старым соученикам. И разговор, разумеется, пошёл о политике.

— Как ты можешь оправдывать их⁈ — чуть не крича, возмущался Исидро. — Они разрушители. Они зло! Они — воплощённая мечта черни убивать таких, как мы!

— Вовсе нет, — покачал головой Карлос. — Простым людям глубоко наплевать на нас с тобой. Им нужна земля и справедливость. Мы им этого не давали,