Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
Один из стариков, дольше всех молчавший над своей чичей, прищурился.
— Складно рассказываешь, сеньор. А только вот я разок в детстве видал, как коррехидор наш весь амбар общинный себе на свадьбу дочки вывез. И ничего, жив-здоров умер потом в своей постели. Может, при инке так же было — просто теперь только сказки хорошие остались, а какой курака зерно себе тащил — забыли.
— А почему остались хорошие сказки, старик? Ты не задумывался? — Карлос подался вперёд. — Представь, какие сказки о владычестве испанцев народ будет рассказывать через триста лет, и сравни с тем, что слышишь про Инков ты сам. Глас народа — глас божий.
Старик пожевал листья [РКН], подумал и махнул рукой — не то соглашаясь, не то просто не желая спорить дальше. Но Бенито заметил: назавтра тот же старик привёл послушать ещё троих соседей.
В другом посёлке Карлос как-то затронул тему распределения благ, и Бенито снова узнал для себя много нового.
— Зерно, шерсть, картофель сушёный — это простому люду шло, когда нужда заставляла. Но распределение не только бедных касалось. Знать и чиновники точно так же поощрялись и снабжались, только другими вещами: тонкой тканью из шерсти викуньи, редкими раковинами, яркими перьями птиц из сельвы, золотыми и серебряными украшениями.
— Равенства между людьми, конечно, не было, но все были равны перед Инкой. И богатство распределялось по заслуге, а не по случаю рождения в богатой или бедной семье, как у испанцев вышло. Простой человек в империи с голоду помереть или без одежды замёрзнуть не мог, если не изгой, конечно. А что курака в красивой ткани ходил, а не в грубой, и что ему за службу почёт особый доставался — это другое, и никто в этом обиды не видел. Служишь хорошо — получаешь. Не служишь — с тебя и не спросится, но и почёта не жди. Сейчас родился богатым — богатым и помрёшь, что бы ты ни делал. А тогда надо было заслужить — каждое поколение заново, и терять это умели так же легко, как получали.
В такие моменты Бенито про себя усмехался, ибо Тисоки как раз в императорской панаке снабжались благами именно по принципу наследственного права. Но не лез со своим знанием, ибо дон Карлос отлично справлялся с формированием умонастроения людей.
* * *
Так они дошли до самого района Потоси — центра испанской колониальной добычи серебра. Тридцать тысяч тонн этого лунного металла были извлечены из недр горы Серро-Рико, которую источили штольнями настолько, что она вся была пустой внутри.
Но сам город уже не был полон жизни, как прежде. Его улицы были почти пусты, и многие дома несли на себе признак заброшенности. После войн за независимость активная добыча здесь прекратилась и переместилась туда, где затраты были меньше и собственность принадлежала новым хозяевам жизни.
Связной в Потоси объяснил ситуацию Бенито, и группа начала неторопливый рейд по местечкам Порко, Липес, Чичас, Чаянту, где действовали наиболее активные рудники.
В отличие от шикарного Потоси, горняцкие местечки были квинтэссенцией примитивности и убогости. Несколько крепких домов принадлежали администрации шахты, а остальные жили в маленьких халупах или в длинных бараках, в том числе и для семейных горняков.
На семью в них приходился угол в две-три сажени, циновка на земляном полу, очаг из трёх камней у входа, дым от которого ел глаза всем обитателям без разбора. Но никто не жаловался — так было теплее зимой.
Днём посёлки почти пустовали. Мужчины уходили в штольню затемно и возвращались уже после того, как солнце скроется за горными вершинами на западе. Так что обычно горняк не видел солнца месяцами.
У входа в шахту, на отвалах, работали женщины. Их называли пальерас: сидя прямо на камнях, часами перебирали породу, откладывая пустую в сторону от рудной — отличали по цвету, по тяжести в руке, по излому на сколе. Работа, для которой нужны были не сила, а быстрые пальцы и намётанный глаз, а платили за неё меньше, чем за спуск в забой, вдвое, если не втрое.
Рядом с матерями работали и дети. Кто постарше, лет с десяти, уже таскал воду и еду прямо под землю.
Группа Тисока дожидалась, когда шахтёры вечером выберутся на поверхность и поужинают, а потом, прикрываясь легендой поиска некоего человека, перемещалась от одного переполненного горняцкого общежития к другому. И в каждом расспросы о несуществующем человечке плавно перетекали в разговоры за жизнь и агитацию.
Дон Карлос и здесь нашёл возможность опереться на светлый образ легендарной империи Инков.
— Много испанцы украли у старой империи и переделали на свой лад. Понятие мита тоже. Что оно теперь означает? Принудительный труд бесправных общинников. Веками этим словом наш народ загоняли в недра горы без шанса выбраться оттуда и вернуться домой живым. Но во времена Великого Инки мита была не такой. Каждый айлью, каждая община знала: столько-то дней в году каждый мужчина отдаёт общему делу. Не круглый год, не пока не сдохнет, а считанные месяцы. После чего возвращается домой, к своему полю, к своей жене.
— На общих работах о нём заботились из тех самых общих складов, о которых я уже говорил. Не на заработанные гроши работник вынужден был покупать втридорога еду, а просто обеспечивался питанием и одеждой бесплатно. И работы были понятные и одобряемые всеми. Золота и серебра нужно было немного, не как алчным испанцам, больным золотой лихорадкой. В основном мита — это строительство дорог и общественных зданий. То, чем могут пользоваться буквально все, в том числе и те, кто их строил. Это было справедливо и разумно. Вот и нынешняя власть в Перу провозглашает именно такой подход. Общее благо. Общественное достояние и равенство перед законом. Потому вы подумайте, что для вас лучше и почему ваши сеньоры так ненавидят Новое Перу и готовы залить его кровью.
* * *
Взяли их в местечке Чаянту. Кто-то из горняков всё-таки донёс про подозрительных людей, и охрана рудника нагнала повозку группы уже по дороге к следующему посёлку. Никаких объяснений слушать не стали, и бумаги Тисока просмотрели с полным равнодушием.
— Кому надо, тот пусть и разбирается, — пробурчал зверовато выглядящий капитан отряда монтонерос и приказал связать пленников. Так они и пошли вслед за своей тележкой со связанными за спиной руками, соединённые верёвкой от горла к горлу, как рабы.
В Потоси их пару дней продержали в подвале, а потом, даже не допрашивая, погнали