Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Готовились к выходу. Уже был второй час ночи. Я проверил снаряжение, убрал подсумки с обоймами под ватник, чтобы не цеплялись за кирпичи при ползании, и подтянул ремень «Светки». Степаныч подобрал мне валенки. В них, конечно, не побегаешь, зато ноги не замёрзнут, да и по снегу шаг выходит тише. Саян проверил трофейный автомат и поправил на поясе ножны с дедовским ножом.

Пока мы собирались, Гришка протянул Саяну пачку патронов.

— Возьми, лишними не будут.

— Хватит у меня, — ответил тот.

Алия где-то раздобыла две пары запасных портянок и теперь протягивала мне.

— На двоих взяла. Если ноги промокнут, переобуетесь.

Я поблагодарил её и убрал портянки в вещмешок. Саян взял винтовку Мосина и трофейный автомат. У меня были «Светка» и парабеллум. Оружие проверили, снаряжение подогнали. Всё, можно выходить. Гришка проводил нас до пролома в стене.

— Эх, Алексей, — вздохнул он. — Опять самое интересное без меня.

— Ты лучше за Алией присматривай, чтобы не обижали, — усмехнулся я.

— Ну да… — Гришка хмыкнул. — Да она сама кого хочешь обидит.

Мы пожали друг другу руки, я и Саян выбрались через пролом в ночной Сталинград.

Кривошеин, как и обещал, вышел вместе с нами. Держась вдоль цепочки воронок, мы добрались до проволочного заграждения. Здесь он остановился и указал проход.

— Дальше сами. Что там противник наставил, не знаю. Смотрите в оба.

Он пожелал нам удачи и пополз обратно к Дому. Мы с Саяном продолжили путь.

* * *

Ночь стояла тёмная, но снег позволял различать воронки и развалины на противоположной стороне нейтралки. Оттуда изредка бил немецкий пулемёт. Очереди ложились примерно в одном месте, взметая снег, и по трассирующим пулям можно было определить направление стрельбы.

Мы с Саяном некоторое время наблюдали за пулемётом.

— Всё в одно место бьёт, — шепнул я.

— Алексей, правее пойдём, — предложил Саян. — Там укрытие есть.

Мы свернули к трамвайным путям, пробираясь между воронками и кирпичными завалами. На открытых местах приходилось ползти. Несколько раз наткнулись на тела бойцов, погибших ещё в октябре. Они так и остались лежать на площади, почти полностью занесённые снегом.

Ветер постепенно усиливался, заглушая скрип снега и шорох одежды. Мы с Саяном продвигались вдоль развалин, перебираясь из одной воронки в другую. Впереди темнели остатки насыпи, за которой проходили трамвайные пути. До неё оставалось несколько десятков шагов. Передвигались мы ползком. Саян вдруг остановился и жестом подозвал меня. Я подполз ближе. Снег перед проходом лежал неровно, местами из него выступала мёрзлая земля. Чуть дальше торчал короткий обрывок проволоки.

— Что думаешь? — шепнул я.

Саян осторожно осмотрел участок.

— Копали здесь недавно, Алексей. Похоже, мины поставили.

Я ещё раз посмотрел на подозрительные бугорки. Проверять догадку мы не будем. Вместо этого я показал ему вдоль насыпи — мол, там пойдём. Двинулись дальше. Там Саян снова остановился, разглядывая что-то возле заснеженных рельс.

Я подполз ближе. Поперёк удобного прохода между обломками, чуть выше земли, была натянута тонкая проволока. В темноте её почти не различить, но Саян вовремя заметил слабый отблеск на металле. Вот что значит — следопыт.

— Растяжка, — тихо кивнул я.

Один конец проволоки уходил в щель между кирпичами. Присмотревшись, я различил небольшую немецкую гранату М-39 яйцеобразной формы. Немцы приспособили её под минную ловушку, перекрыв проход. Я осмотрел устройство. Повозился с ней пару минут.

— Теперь можно, — шепнул я.

И пошёл первым. Саян перебрался через проход следом за мной. Мы пересекли трамвайные пути и теперь внимательно оглядывали, насколько можно в темноте, незнакомые развалины. Неожиданно наткнулись там на телефонный кабель в чёрной оплётке. Он тянулся со стороны немецких позиций.

Я присел возле него и посмотрел вдоль разрушенной стены. Кабель мог вести к наблюдательному или пулемётному посту, расположенному где-то впереди.

— Интересно… Проверим, куда он идёт, — сказал я Саяну.

Мы стали продвигаться вдоль него. Привёл нас телефонный провод к краю площади, где среди обломков кирпича лежал на боку разбитый трамвайный вагон. Из Дома Потапова мы видели его не раз, но ничего подозрительного, глядя из окна, не замечали. Вблизи же выяснилось, что немцы оборудовали внутри пулемётное гнездо. Часть торцевой стенки была разрушена, и через образовавшийся пролом на площадь смотрел ствол пулемёта. Само оружие стояло на укреплённой деревянной опоре, а за ним, среди перевёрнутых сидений и обломков внутренней обшивки, оставалось достаточно места для расчёта. Вагон лежал удачно для противника: с нашей стороны его прикрывали развалины, зато отсюда можно было обстреливать наступающих во фланг.

До немецких траншей было не больше ста шагов, до Дома — около четырехсот. Мы с Саяном подобрались к вагону и прислушались.

Внутри разговаривали двое. Один говорил почти без умолку, второй изредка отвечал, недовольно ворча. Потом звякнуло что-то металлическое, и голоса на мгновение стихли.

Саян вопросительно посмотрел на меня. Я показал два пальца, но тут же покачал головой: мол, их может быть и больше, просто разговаривают двое. Напарник прекрасно меня понял.

Мы ещё на несколько метров приблизились к вагону со стороны крыши и залегли. Внутри всё так же разговаривали двое немцев. Некоторое время мы прислушивались, но других голосов не услышали.

Я достал из гранатной сумки РГД-33. Запал к ней, как и полагалось, хранился отдельно. Я не стал его вставлять. Показывая гранату Саяну, я кивнул на разбитые окна опрокинутого вагона, обращённые вверх. Тот сразу понял мою задумку и одобрительно кивнул.

Для начала я подобрал небольшой камешек и бросил его чуть в сторону от вагона. Он стукнул по железу.

Разговор внутри оборвался.

— Курт! — окликнул кто-то по-немецки. — Что там?

Второй что-то ответил, и оба ненадолго замолчали, прислушиваясь. Внимание я их привлек, теперь следующий ход. Я размахнулся и забросил холостую РГД-33 без запала в одно из разбитых окон вагона, смотревших в небо. Граната с металлическим стуком упала внутрь и покатилась по обшивке.

— Гранате! — заорал немец.

Послышался грохот опрокинутого ящика, затем топот. Из торца вагона один за другим выскочили два солдата. Первый сразу бросился в снег, прикрыв голову руками. Второй отскочил в сторону и тоже залёг, ожидая взрыва.

Мы с Саяном воспользовались суматохой. Пока солдаты ждали взрыва, мы накинулись на них и ножами завершили дело. Те даже ничего не поняли и потому не издали ни звука.

— Сначала осмотрим вагон, — шепнул я Саяну. — Потом тела уберём.

Мы осторожно пробрались внутрь через повреждённый торец. В салоне было тихо. Моя граната лежала среди перевёрнутых сидений. Я подобрал её