От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
— Да? А коли уже потом созванный вами «для порядку» Собор не захочет меня на царство звать? На кой мне эти проблемы нужны? — И дело даже не в самом Соборе, вариант просто разграбить Москву и уйти обратно в Польшу я тоже всегда держал в уме, в качестве запасного. Патриотизм патриотизмом, но повторять судьбу предыдущих царей не хотелось, лучше я тогда пойду по накатанному пути и стану польским королём. А вот если я соглашусь принять православие и кинут меня уже после этого, вот тогда провернуть фарш обратно уже совершенно точно не получится. Зачем мне эти риски?
Мы ещё немного поперекидывались аргументами, было ясно, что затевать канитель с «всенародными выборами» представители Думы точно не хотели, а хотели, наоборот, чтобы польские войска, желательно даже не заходя в Москву, сразу пошли бить армию Тушинского Вора. Короче говоря, точки соприкосновения находились с определённым скрипом. И вот тут, когда препирательства уже пошли по третьему кругу и грозили увязнуть в словесном болоте окончательно, в разговор наконец вступил Ляпунов.
Он до сих пор сидел молча и слушал, как думные дьяки юлят и выкручиваются, пытаясь провести «отрока» на мякине. Но по тому, как он поджал губы, а ещё то и дело сжимал-разжимал лежащие на коленях пудовые кулаки, было очевидно — рязанцу есть что сказать. Ну и когда седобородый дьяк в очередной раз завёл шарманку про «сложность и несвоевременность», Ляпунов наконец не выдержал.
— Дозволь и мне слово молвить, государь, — произнёс он, вопросительно глядя мне в глаза.
— Говори, Прокопий Петрович. Твоё слово мне послушать любопытно.
Ляпунов бросил на дьяков короткий, тяжёлый взгляд, от которого тем явно стало неуютно, и принялся доводить свою точку зрения, которая явно имела серьёзные расхождения с теми позициями, на которых стояли присланные боярами дьяки.
— Верно королевич придумал, это державный подход. — Он рубанул воздух ладонью, как будто хотел разрубить этот гордиев узел самым простым способом. — Нет прока от выкликнутого боярами царя. Мы-то уж проходили, и не раз, сегодня позовут на царствие — завтра переменят. Годунову крест целовали — предали. Митьке-самозванцу ворота Москвы сами открыли, года не прошло — зарезали. Шуйского на царство звали — сами же и стащили. — О том, какое именно он место занимал во всех трёх случаях, Ляпунов, конечно, упоминать не торопился. И если насчёт первых двух я ничего особо не помнил, то конкретно в случае с Шуйским Ляпунов — через своего брата Захара, правда, но это не суть важно, — принял самое что ни на есть деятельное участие в свержении царя. — Оттого и нестроение полное вокруг, оттого и вор под стенами гуляет как хочет, что нет над землёй природного государя, коему бы вся земля, а не горстка бояр, присягнула!
Такого удара в спину думские дьяки совершенно точно не ожидали, и речь Ляпунова буквально сбила их с боевого настроя. Очень быстро они закруглили встречу, отказались остаться на обед и под предлогом желания успеть вернуться в Москву до темноты поспешили откланяться.
— Опасный человек, ваша королевская милость, — тихо сказал книжник, глядя на отдаляющуюся группу всадников, которые спешили на восток. Солнце уже начало склоняться к закату, и им действительно имело смысл поторопиться, ночевать под стенами Кремля в такие времена малой группой из пары десятков воинов — дело достаточно опасное. — Этот Ляпунов. Буйный. И умный. Такие будут таранить стену лбом до последнего, пока либо лоб не расшибут, либо стену не проломят.
— Да уж, я заметил, — я кивнул и повернул голову к стоящему рядом Дембинскому. — А вы что скажете, пан Мацей?
— Не советую заводить войско за стены Кремля, ваша королевская милость, — региментарь пожал плечами и высказал ещё одну интересную мысль. — У нас, считай, половина армии — бывшие воины Шуйского. В какую сторону они поворотят оружие, оказавшись в Москве, когда им со всех сторон начнут сулить всякое… Судить не возьмусь. А насчёт Ляпунова… Себе на уме человек. Говорит одно, а думает другое. Я бы предпочёл такого видеть среди врагов, чем среди друзей, там хотя бы точно знаешь, когда он тебя убить захочет, а вот в ином случае…
Конечно, Ляпунов не просто так поддержал мою идею, он вообще, судя по всему, был человеком себе на уме. Просто рязанский дворянин был выразителем чаяний мелкопоместного служилого дворянства, а их интересы с боярскими совпадали далеко не всегда. Или, наверное, правильнее сказать — никогда особо не совпадали. Вот и получается, что сейчас думный дворянин хотел использовать Владислава как таран против временно получивших всю власть в Москве бояр, а что будет дальше — одному Богу известно.
— Боюсь, пан Мацей, — мне оставалось только покачать головой оттого, как точно Дембинский скопировал мои собственные мысли, — что нам такая радость не грозит в ближайшем будущем, а значит, ухо нужно держать востро. Усильте патрулирование в округе, нехорошее у меня предчувствие…
Глава 17
Мы стояли в районе Кунцево и ждали. Ждали, пока «клиент дозреет», а в это время между лагерем и Кремлём каждый день туда-сюда мотались гонцы, передавая послания от меня боярам и обратно.
С первого же дня стояния близ Кунцево я начал наседать на своих командиров с требованием, которое им могло показаться блажью или своеобразной «ошибкой выжившего». Я требовал вести постоянные работы по укреплению лагеря и общей обороны «пункта временной дислокации». Старшина ворчала, что, мол, королевич один раз увидел, как русскую армию разбили из-за того, что московиты-де поленились обнести место своей стоянки рвом и валом, и теперь будет доставать всех этой темой до скончания веков, а я же просто считал, что во всём должен быть систематический подход.
Ну и в голове у меня крепко засела вбитая ещё в ином мире — во время прохождения обучения на военной кафедре, как сейчас помню лекцию подполковника Петренко, здоровенного хохла с блестящей лысиной и хитрыми глазами, — истина: оборона должна постоянно совершенствоваться и укрепляться. Встал лагерем на несколько часов — вырой себе окопчик для стрельбы из положения лёжа. Стоишь день — рой дальше. Полноразмерный окоп, потом ходы сообщения, маскируй позицию, окапывай технику. Используй колючую проволоку, минно-взрывные заграждения, если есть возможность и руки растут из нужного места. Литр пота потом тебе литр крови сбережёт — армейская мудрость, которая была проверена не одну сотню раз.