Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

три советских копейки. Этот поц польстился на долю от бандитской награды, а потому сам открыл убийцам дверь и подсказал, в каком ящике письменного стола генерал держит наградной пистолет. И он же должен был разбудить всех прочих домашних, известив их о том, что супруга генерала, крепко выпив, застрелила мужа в приступе пьяного гнева. Вот и початая бутылка с коньяком, чтобы к приезду следственной бригады все выглядело строго по сценарию. То, что сейчас Тамара Рохлина даже не нюхала пробку, Истинный Взгляд говорит мне совершенно определенно. Ну а потом шакалы пера, которые и на пушечный выстрел не приближались к этой семье, понапишут множество слезоточивых историй в стиле: «она пила, а он ее за это бил смертным боем». Мало осудить человека за то, что он не совершал, при этом его еще надо оболгать и опозорить, чтобы никто не смел поднять голос в его защиту. При этом убирать охранника было нельзя: в таком случае версия убийства собственной женой по бытовому мотиву в состоянии аффекта рассыпалась бы как карточный домик, обнажая неприятную истину, что Льва Рохлина убили из-за его профессиональной и политической деятельности. А на такое заказчик преступления был явно не согласен.

Вложив меч в ножны, я поднял с пола пистолет. Мелкокалиберный ПСМ, обычное оружие полицейских и оперативников из Конторы, которым обычно требуется только подранить клиента, чтобы потом вести с ним разговоры. Пуля у него дозвуковая, а потому и без глушителя выстрел будет очень негромким, и за пределами спальни за закрытыми дверями его, скорее всего, никто не услышит. И убойное действие тоже никакое — для смертельного исхода требуется прямой выстрел в глаз или сердце; пьяная женщина трясущимися руками без всякой гарантии успеха должна была расстрелять в мужа всю обойму. Если бы следствие вели внимательные и непредвзятые люди, они бы взяли эти особенности оружия на заметку. Но так как дело шили по предварительному заказу состоятельного клиента, опровергнуть первоначальную версию никто и не пытался. Впрочем, здесь и сейчас это не особенно интересно, разбираться будем в мире двухтысячного года, и вот там каждая сестра получит чугунной серьгой по шапке.

Тем временем генералу Рохлину надоело быть безмолвным зрителем на этом спектакле.

— Кто вы, черт возьми, такие? — недовольным тоном вопросил он, не пытаясь, впрочем, вылезти из постели.

— Господин мой Лев, а разве для вас это так важно? — удивился я.

— Да, важно! — ответил генерал. — Терпеть не могу иметь дело с таинственными незнакомцами, даже если они спасли жизнь мне и моей жене.

— Госпоже Тамаре Левине ничего не угрожало, — любезно сообщил я. — По плану этих ушлепков она должна была взять вину на себя, в противном случае они угрожали убить уже ее саму и ваших детей. Не так ли, приятель?

И я слегка пнул в бок лежащее у моих ног тело.

— Все так, урус! — злобно отозвалось тело. — Это был такой хороший план, а ты его испортил.

— План, надо сказать, был так себе, — хмыкнул я. — Если бы следствие велось самым настоящим образом, сразу бы полезли наружу накладки и неувязки. И совершенно дурацкой затеей было подкидывать в окрестности этого места несвежие трупы трех бандитов в машине, которая тоже горела некоторое время назад. Но сейчас это уже неважно.

— А что сейчас важно, о вежливый незнакомец, который так и не назвал нам своего имени? — спросил Лев Рохлин, преисполняясь истинного генеральского гнева.

— Ах да! — деланно спохватился я. — Разрешите представиться, господин мой Лев: меня зовут Сергий сын Сергия из рода Сергиев, по профессии я путешественник между мирами, полководец и самовластный монарх, над которым есть только Господь Вседержащий и более никого. Еще я являюсь Патроном воинского Единства, Адептом Силы и Порядка, а также Специальным Исполнительным Агентом Творца Всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча, и Бичом Божьим для всяческих негодяев. Я понимаю, что для вас это звучит невероятно, поэтому готов предъявить доказательства. Вот, смотрите.

Я усилием воли включил нимб и прочие атрибуты, примерно в треть накала. Жена генерала тихонько ойкнула, а сам он уставился на меня во все глаза и уже значительно более миролюбиво произнес:

— Действительно, невероятного в сегодняшней истории немало… Сначала появляются эти в черном, наставляют на меня мой же пистолет и заявляют, что по кавказскому обычаю пришли отомстить за старые дела. Потом тут уже возникаете вы и укладываете налетчиков мордами в пол. Именно возникаете из ниоткуда, а не приходите и не прокрадываетесь. Я это видел. И меч ваш светящийся, будто внутри у него галогеновая лампа, тоже невероятен до невозможности. Но он есть, и вы тоже есть, господин Сергий из рода Сергиев. А теперь скажите, что вам от меня надо, и давайте заканчивать с этим делом.

— Меч этот называется древнегреческий ксифос, — пояснил я, — но конкретно этот экземпляр — не оригинал из сыродутного железа, а новодел из хорошей легированной стали, а потому рубит хоть кисейный платок на лету, хоть опавший лист на воде. Сработан он не самыми чистоплотными мастерами, и еще три с половиной года назад принадлежал одному из воинственных членов олимпийской семейки, покровителю разбойничьих набегов, грабежей, насилий и убийств беззащитных. Вызвав этого морального урода на поединок, я сначала избил его, вооруженного до зубов, голыми руками и ногами, а потом свернул его толстую шею, потому что понял, что в противном случае он будет являться за добавкой еще и еще. Так этот меч, вместе со всем прочим хабаром, перешел в мою собственность как законная добыча, взятая на поле боя с тела поверженного врага. Все прочие так удивившие вас свойства он приобрел вместе со мной, находясь на службе Творцу Всего Сущего. Добро должно быть не просто с кулаками, его следует вооружать до зубов, потому что вечный оппонент моего Патрона и Покровителя к грубой силе прибегает без малейших колебаний.

Сделав паузу, я через Истинный Взгляд убедился, что присутствующие внимают мне со всем возможным тщанием, и продолжил дозволенные речи:

— Теперь о вас, господин мой Лев. Ваша дальнейшая должность в этом мире называется «покойник», потому те люди, заславшие к вам этих бабуинов, не успокоятся и пришлют следующих, и так будет происходить до тех пор, пока очередная попытка не окажется успешной. Вся ваша проблема в том, что, с одной стороны, вы становитесь невероятно популярным, что делает вас самым очевидным кандидатом на победу в следующих президентских выборах, с другой стороны, нынешним хозяевам жизни будет невозможно договориться с вами «по-хорошему».