Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский
— Ну, — усмехнулся генерал Рохлин, — с носорогом меня еще никто не сравнивал, а так все верно. Добрых чувств к этим господам я не испытываю, особенно после сегодняшнего происшествия, и, став президентом, заставил бы их отрыгнуть все украденное у народа вместе с собственной кровью. Так что нет ничего удивительного в том, что меня хотят убить и свалить это преступление на Тамару. Она хоть и не ангел во плоти, но такого ужаса явно не заслужила.
— Однако, если бы моего Патрона устраивала ваша безвременная смерть, я бы тут не оказался, и сейчас вы уже беседовали бы со Святым Петром, а вашу супругу не слишком вежливые следователи уже оформляли бы по делу о бытовом убийстве, — сказал я. — Но я здесь, значит, этого уже не произойдет, а вот все прочее является предметом дальнейшего обсуждения…
И как раз в этот момент где-то в отдалении раздался негромкий вскрик, а следом — такой звук, будто с небольшой высоты на пол сбросили пару мешков с картошкой.
— Это мой любимый парализовал парочку громил, которые зашли в дом выяснить, почему задерживаются их приятели, — на волне воинского Единства сообщила Артемида и чуть погодя: — В экипаже, стоящем у дома, больше никого нет.
— Это очень хорошо, даже очень хорошо, — на той же волне отозвался я, — сейчас мы закончим разговор с генералом, и начнется обратная амбаркация.
Лев Рохлин тоже услышал вскрик и шум падающих тел, а потому поинтересовался, что это было.
— Это еще двое бандитов вошли в дом, чтобы поторопить задержавшихся подельников, но мой Верный приласкал их из ручного парализатора, — пояснил я. — Теперь они не опаснее двух мешков с картошкой, и в машине, на которой прибыла сюда эта гоп-компания, больше никого нет. Это значит, что вся банда в сборе, и нам тоже пора заканчивать все дела. Я бы оставил тут все как есть, забрав с собой только киллеров и их сообщника, но в таком случае, как уже говорилось ранее, неизбежно продолжение банкета. И даже более того — ровно через сорок пять дней в России случится событие, именуемое «дефолт по краткосрочным государственным обязательствам», что резко обострит экономическую, политическую и социальную обстановку в стране. В таких условиях господа жирные коты не захотят жить с дамокловым мечом над головами, поэтому вторая попытка неизбежно состоится в самое ближайшее время и будет более прямолинейной и жестокой, в стиле бандитских разборок. Скорее всего, после нее в живых не останется никого из ваших близких…
— Лев… — умоляюще произнесла Тамара Рохлина.
— Я уже пятьдесят один год Лев! — огрызнулся тот. — Мы пока так и не услышали, чего именно хочет от нас этот господин Сергий, который ходит тут вокруг да около, как кот вокруг блюдца со сметаной.
— Я хочу, чтобы вы все ушли вместе с нами, — отрезал я. — Если уж мне приходится спасать чью-то жизнь, то делать это следует с гарантией, не оставляя дальнейшие события на произвол судьбы и злых сил. Вы, Лев Яковлевич, истинный Защитник своего Отечества, а к таким людям у меня особое отношение. И вам, и вашим родным гарантируется работа по специальности, в соответствии с талантом и возможностями, полное материальное обеспечение и восстановление идеального здоровья, включая омоложение организма для тех, кому оно необходимо. Для таких людей, как вы, нет для меня ничего невозможного.
Прогремевший в отдалении гром скрепил мои слова печатью Небесной Канцелярии. И тут же Тамара Рохлина умоляюще посмотрела на мужа, но сказала совсем не то, чего я ожидал:
— Лев, подумай об Игоре. А вдруг эти люди и вправду смогут ему помочь?
— Игорь — это наш сын, — сквозь зубы пояснил генерал Рохлин. — Мальчику только что исполнилось четырнадцать лет, но после перенесенного менингита, будь он проклят, его развитие остановилось на уровне трехлетнего ребенка. А еще он подвержен эпилептическим припадкам и приступам немотивированной злобы, и это сводит нас с Тамарой с ума.
— Лилия! — машинально рявкнул я в пространство. — Ты мне нужна!
Хлоп! — и мелкая божественность в облике ангелочка уже стоит рядом со мной.
— Я здесь, папочка, — заявляет она. — Кого тут нужно вылечить?
Вот это была та самая последняя соломинка, которая ломает спину верблюду. Если до этого генерал с женой воспринимали меня с определенной степенью недоверия, то чудесное явление Лилии поставило все на свои места.
— Лечить, Лилюшка, сейчас никого не надо, — ответил я, — от тебя требуется только диагностика. Сейчас мы, мужчины, отвернемся, чтобы мадам Рохлина могла накинуть на себя халат, потом вы пойдете в спальню к их сыну, и ты посмотришь, возможно ли полное восстановление его здоровья, или это будет только частичная ремиссия, до определенных пределов. Лечить ребенка мы будем в любом случае, я хочу только знать, на что надеяться его родителям.
— Я все сделаю, папочка, — склонила голову Лилия, — только хочу заметить, что мужчина был неоднократно тяжело ранен, и ему моя помощь тоже будет не лишней.
— Это само собой, — сказал я, отворачиваясь от кровати, — а сейчас делай то, что я сказал.
Минут через пять, а может, и меньше, когда генерал уже зашнуровал ботинки и натягивал китель, вернулись повеселевшая Тамара Рохлина и Лилия, а между ними шел улыбающийся ребенок, держа на руках котенка. Да уж, у моей приемной дочери даже детеныш тираннозавра будет мил и игрив как щенок.
Операция вступала в завершающую фазу. Из раскрывшегося портала выбежали остроухие в серой униформе службы безопасности, подняли бандитов и охранника на ноги и довольно невежливо повлекли в недра «Неумолимого» знакомиться с сотрудниками Бригитты Бергман. Тех двоих, которых майор Антонов парализовал у входа, и вовсе занесли внутрь за руки — за ноги, будто покойников. Позаботились и о машине — ее через портал руками закатили в ангар «Неумолимого». Последними уходили главные