Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

— Тогда предлагаю так, — проговорил Вадим Осокин и повернулся ко мне. — Две команды по семь человек, а наберем по очереди, чтобы без обид. Согласен, Роман?

— Согласен, но только с одним условием, — сказал я, поднявшись. — Активно участвуют все, никто не отсиживается. Иначе это будет та же дуэль, только с болельщиками.

— Условие законное, и я его оформлю правилом, — кивнул Корнеев и раскрыл папку. — Порядок объявляю такой. Пять раундов по пяти предметам: русский язык, история, физика, химия, математика. В каждом раунде у команды семь личных карточек — по одной на участника. Комплекты у команд разные. За правильный ответ — один балл. Совещаться можно, но окончательный ответ дает владелец карточки. После личных карточек — общая задача на три балла. На нее у обеих команд одинаковое условие, поэтому двери купе прикрываете. Три балла получит каждая команда, которая сдаст правильное решение с обоснованием. Ответы находятся у меня. Судействую тоже я. Возражения?

— А уровень какой, Арсений Валентинович? — уточнил Осокин. — Если это школьные задачки на скорость, мы же с ними умрем со скуки.

— Уровень практикум держит сам, — не смутился Корнеев. — Личные карточки — на скорость и точность, вам такие в июне и попадались. Общие задачи составляла центральная ГКИ, они олимпиадные, посложнее. А в отдельном конверте лежит задача повышенной сложности, для безупречных медалистов, — на случай, если будет ничья.

— Есть дополнение, Арсений Валентинович! — воскликнул сияющий в предвкушении Миша Гридин. — Играть просто так неинтересно, давайте на интерес?

— Какой еще интерес? — прищурил глаза Корнеев.

— Да ничего такого, просто проигравшие накроют вечером чайный стол. Сгребем у кого что есть сладкого, ничего такого, вы не думайте.

— Сладости, как и чай вечером, не одобряю, но ставку санкционирую, — согласилась Руденко раньше Корнеева. — При условии, что в десять вечера все расходятся по купе и ложатся спать. И никаких мне ночных реваншей!

— Тогда математику я сдвигаю на завтра, раз так, — вздохнула Кира, закрывая сборник. — Но занятие не отменяется, Ром, а переносится.

— Как скажешь, — улыбнулся я. Вот же упертая.

Сверившись со служебным расписанием, Корнеев добавил последнее:

— После Саратова до моста через Волгу нам идти без малого пять часов. Значит, успеем провести все пять раундов, счет объявляю после каждого. К мосту управимся, а потом будем любоваться Волгой.

Саратов встретил нас ранней жарой, тополиным пухом и длинным перроном, по которому вдоль состава уже шли бабки с ведрами и связками рыбы.

Нашу вылазку возглавил Арам. Спустившись первым, он повел носом и двинулся вдоль ведер. Я сошел следом.

— Смотри и учись, Гончаров, — пробасил он, остановившись у третьей по счету бабки. — Копченого леща выбирают носом, а не на вид. Глаз у него должен быть ясный, спинка сухая, а пахнуть он должен дымом, а не черт знает чем, усек? Вот у этого хвост как веник — такого не бери. А вот этот… — Арам поднял леща за голову и повернул к солнцу, — этот золотой. Мать, почем золото?

— Молодой человек, рыбу с перрона — только после моего досмотра! — раздалось сверху. Руденко стояла на подножке, сложив руки. — Покупать я вам не запрещаю, но есть без проверки не дам.

— Лариса Матвеевна, так я же и выбираю так, чтобы вам работы не было, — не смутился Арам и поднял леща повыше. — Вы посмотрите, какая спинка. Сухая, как степь за окном.

— Берем двух, Арам, не скупись! — крикнула с подножки Оксана. — Распробуют, потом за уши не оттащишь!

Лещей в итоге купили трех. Руденко спустилась на перрон, понюхала у всех жабры и одного вернула хозяйке.

— Этот к употреблению не допускается, запах несвежий, — объявила она и вынесла вердикт: — Эти два годные. Держите их лучше в газете и на солнце не оставляйте. Слышал меня, Арам?

И сама завернула рыбин в свежую газету.

Когда тронулись, приступили к командной игре.

Набирали команды уже на ходу, в коридоре при всех. Корнеев подбросил монетку, и первый выбор достался Осокину.

— Пападаки, — назвал он не раздумывая.

— Ясенева, — ответил я так же коротко, и Кира молча встала рядом.

Осокин взял Диму Ковальчука, а я — Мишу Гридина.

— Кац, — сказал Осокин на следующем круге. — Шахматист в команде не помешает. Слышал, они дотошные, въедливые и внимательные. Нам такой нужен.

Яша расцвел.

— Беру занудство на себя, — пообещал он, переходя на сторону Осокина. — Буду проверять каждый ответ по два раза, у меня принцип такой.

Настала моя очередь, и я назвал Шульгу.

— Кого? — не поверил кто-то в глубине коридора. — Голубятника?

Все ждали, что я возьму Арама или сонного полиглота Соболевского. Гриша Шульга стоял красный и смотрел в пол.

— Гриша вчера у самовара рассказывал, за сколько его дед доходит на баркасе до дальней банки при трех разных ветрах, и ни разу не сбился в расчетах, — пояснил я, не дожидаясь вопросов. — Мне в команде нужен человек, который держит числа в голове и не дергается, когда все вокруг орут. Остальному научимся по ходу.

— Правильно мыслишь, Гончаров, — одобрил Гридин, перейдя на мою сторону коридора. — Гриша — человек очень терпеливый. Слышал, он и голубей с крыши часами сманивает. Знает толк в выдержке.

Дальше разобрали быстро: к Осокину ушли Соболевский, Крамаренко и Лемешко, ко мне — Альфия Галиева, Оксана Бондарь, а последним — Арам Мкртчян.

— Ладно, разбудите меня к раунду, — протяжно зевнул Соболевский и закрыл глаза. — Лучше за минуту, раньше бесполезно.

— Меня постоянно последним выбирали, что в футболе, что в казаках-разбойниках, — печально прогудел Арам, встав за моей спиной, как стена. — Так что я привык и не обижаюсь. — И зачем-то добавил: — Зато у меня пахлава есть.

Расположились посередине вагона: наша семерка в пятом купе, осокинская — в третьем, а Корнеев с папкой занял пост в коридоре между ними, у окна. Личные карточки обсуждали с открытыми дверьми, а на время общей задачи купе прикрывали, чтобы команды не слышали друг друга.

Пока Саратов со своими депо, пригородными составами и дальним заводским дымом оставался позади, я успел сделать главное: раздать своим роли. Оксане — читать карточки вслух, потому что голос у нее четкий и поставленный. Альфие — вести проверку и счет, Кире — сборку общих задач, Гридину с Арамом — черновики. Грише — слушать условия и держать в голове числа.

— Поехали, — объявил Корнеев. — Начинаем с русского.

Первый раунд начался весело, а кончился спором. Личные карточки мы закрыли все семь, даже Арам справился со своим «не» и «ни», но