Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

Далась задачка нам все же трудом и напрочь исписанными черновиками, зато принесла важнейший балл. По итогу раунда вышло, что мы набрали семь личных и три общих очка против их девяти. Причем Кира сдала наш лист за секунду до того, как Пападаки подняла руку со своим.

— Сорок два — сорок два, — потирая руки, объявил Корнеев. — Что ж, пять раундов отыграны, а победителя нет… Значит, пришло время того самого конверта с задачей повышенной сложности для медалистов. На кону пять баллов, решают обе команды, и побеждает не та, что быстрее напишет, а та, что первой объяснит верное… — он выделил это слово интонацией, — решение вслух и до конца. Времени у вас ровно до моста, молодые люди.

Дорогие читатели, не могу ответить сразу всем, да и не все из вас заходят в комментарии, поэтому отвечу здесь.

Главное, спасибо вам огромнейшее за теплые слова и поддержку! Не знаю, сколько продержусь, но пока ваши отзывы, лайки и награды вдохновляют меня писать в любую свободную минуту.

Также хочу ответить всем, кто убедительно мне доказал в личных сообщениях, что реконструкции монархии в России случиться не могло ни при каких обстоятельствах, потому что это невозможно.

Возможно, что невозможно, не спорю, но то же самое можно сказать и про перенос сознания в другой мир и про систему. Простите, что не отвечаю лично. Просто, если я начну вступать в дискуссии с каждым экспертом, на текст самой книги времени вообще не останется.

Корнеев вскрыл конверт и заулыбался. А прежде чем заговорил, я понял, что этот человек здесь не просто так. Гляди ж ты, и задачки у него при себе, и замашки… скажем так, людей особого сорта. Неужто ради меня его приставили? Решили ненавязчиво проверить, не пустышка ли Гончаров?

— Ну надо же… — проговорил Корнеев. — И в задачке мост, и тут у нас мост впереди. Да. В общем, задачка про поезд и мост, ребята.

— Фу-у-ух… — вытер лоб рукавом Миша Гридин. — Пять раундов держались, а рассудит нас, похоже, мост. Чертовски красиво вышло, а, ребят?

— Но-но, Гридин, — донесся голос Руденко. — Поругайся мне тут!

Все еще улыбаясь, Корнеев зачитал условия задачи, чеканя каждое слово:

— Значит так. Состав длиной четыреста двадцать метров движется равноускоренно. Голова состава проходит мост за сорок секунд, а хвост — за тридцать. От въезда локомотива на мост до момента, когда хвост состава покидает мост, проходит шестьдесят секунд. Найти длину моста, скорость состава при въезде и ускорение.

На некоторое время в вагоне повисла тишина, а потом заговорили сразу все.

— Стоп, стоп, стоп! — замахал руками Ковальчук. — Как это: локомотив едет по мосту сорок секунд, а хвост — тридцать? Они же одним составом прицеплены, им положено одинаково!

— Опечатка в карточке, наверное, — предположила Аня Лемешко. — Так же не бывает.

— Условие противоречивое, я считаю! — поддержала Оксана уже из нашего лагеря. — Пусть Арсений Валентинович перечитает!

А за окном тем временем белые от полуденного солнца пакгаузы Сызрани ушли назад, полотно легло под уклон, и открылась широкая, слепящая Волга с далеким бакеном на стрежне. Вагон качнуло, потому что состав придержали, а потом меня мягко потянуло назад, и ферма Александровского моста, который, кстати, в свое время считался самым длинным в Европе, встала впереди.

— Никакого противоречия нет, — тихо сказал я, когда собрал команду в нашем купе. — Хвост просто отстает на четыреста двадцать метров. Поезд разгоняется — вот как наш сейчас, чувствуете? Перед мостом придержали, теперь набираем.

— Точно… — Кира подняла голову, и глаза у нее загорелись. — Хвост въезжает на мост позже, когда ход уже набран, потому и секунды у него другие. Ромка прав, это легко решается. Дайте мне листок или салфетку, любую.

— Дайте Кире салфетку, а от тебя, Гриша, нам нужны три момента времени, — распределил я. — Ты числа в уме держишь лучше всех в команде, сам сегодня показал.

— Угу, — сглотнув, кивнул и начал загибать пальцы Гриша Шульга. — Хвост сошел с моста на шестидесятой секунде, а пробыл на мосту тридцать. Значит, заехал на тридцатой. Локомотив сошел на сороковой. Вот и все моменты: тридцатая, сороковая, шестидесятая.

— Дальше объясняю на пальцах, без всякой алгебры, — продолжил я. — Пока хвост доехал до моста, локомотив прошел ровно длину состава: четыреста двадцать метров за тридцать секунд. А с сороковой по шестидесятую, пока хвост докатывался, локомотив снова прошел ровно состав: те же четыреста двадцать, но уже за двадцать секунд. Альфия, подели.

— Четыреста двадцать на тридцать — четырнадцать метров в секунду в среднем, — тут же отозвалась Галиева, не заглядывая в черновик. — Четыреста двадцать на двадцать — двадцать один. Один и тот же поезд, а средние разные. Значит, и правда разгоняется, и разгоняется ровно, раз в условии так написано.

— А раз разгон ровный, то средняя скорость — это скорость точно на середине времени, — подхватила Кира, уже черкая свои уравнения. — Четырнадцать метров в секунду поезд шел на пятнадцатой секунде, посередине первого куска. Двадцать один — на пятидесятой, посередине второго. Семь метров прибавки за тридцать пять секунд дают по двадцать сантиметров в секунду за каждую секунду. Теперь откатываем от пятнадцатой секунды к нулевой… минус пятнадцать раз по двадцать сантиметров… минус три метра. Одиннадцать метров в секунду на входе. Одиннадцать на три и шесть… тридцать девять и шесть километров в час.

— А мост, Ясенева? — не выдержал Гридин. — Мост-то сколько?

— А мост… — задумчиво сказала Кира, дописав на салфетке последнюю строчку. — Его сорок секунд… посередине, на двадцатой, он шел пятнадцать метров в секунду. А пятнадцать на сорок дают нам шестьсот метров ровно.

На последних словах Киры под колесами грохнул мост, после чего я громко объявил ответ на задачу.

Наша команда высыпала в коридор. Там Корнеев перевернул карточку, сверился и поднял глаза.

— Сходится, — раньше него нехотя сказала Пападаки, выглянув в коридор.

— Шестьсот метров, одиннадцать метров в секунду, ускорение ноль целых две десятых метра на секунду в квадрате, — сказал Осокин. — У них верно, Арсений Валентинович, подтверждаю. Мы отстали на два шага.

— Сорок семь — сорок два, — объявил Корнеев и закрыл папку. При этом он бросил на меня оценивающий взгляд и едва заметно одобрительно хмыкнул, кивнув. — Значит так, молодежь. Викторина окончена. Проигравшая команда Осокина накрывает стол и угощает выигравшую команду Гончарова. Ставка есть ставка.

— Да! — заорал Арам так, что Кира вздрогнула.

— Дурак! — сказала она.

Тут же все загомонили,