Наследство Екатерины - Ника Цезарь

До совершеннолетия дочерей моих управление означенным имуществом и предприятиями возлагаю на супругу мою, Екатерину Александровну.

В случае, если супруга моя разрешится от бремени сыном, признаю оного наследником своим и постановляю всё управление предприятиями и имуществом моим оставить за Екатериной Александровной до его совершеннолетия, без какого-либо вмешательства со стороны иных родственников.

В случае же рождения дочери, опекунство над нею и контроль за исполнением сего завещания поручаю графу Бельскому, с сохранением за супругой моей прав на долю в имуществе.

Никто из родственников моих не вправе оспаривать сего распоряжения, ибо воля моя окончательна и изменению не подлежит.

Составлено и подписано мною в городе Санкт-Петербург».

Тяжёлое молчание накрыло семью. Никто не возмущался и не радовался, все эмоции были выплеснуты, ещё когда поверенный впервые рассказал им содержимое.

Завещанные суммы были внушительными, но унизительно ничтожными по сравнению с остальным состоянием.

– Это унизительно! – всё же взвыл супруг моей золовки. Глядя на него, я не находила в голове нужной информации; значит, и Катя не знала. Приходилось догадываться самой.

Он был одет ярко, словно денди, даже младший брат Петра – кутила и бабник – на его фоне смотрелся скромнее, а ведь явно разбирался в моде.

– Аркаша, сядь, – шикнула Софья.

– И не подумаю! Как он мог оставить всё ей?! Она – пустышка из обедневшего рода! Когда мы женились, разговор шёл о ежегодном содержании…

– Аркаша, сядь! – рыкнула Софья. В её взгляде блеснула сталь, вынуждая муженька подчиниться. – Не позорь меня.

А я сделала вывод, что мужа ей купили, а значит, он из дворянского рода.

– А-ха-ха-а! Братец-то, оказывается, был шутник! – рассмеялся младший Гордеев. – Но я ему и за это благодарен! – хлопнул он себя по бедру.

– Ты как всегда вовремя со своими шутками, – иронично подметил Илья Терентьевич.

Арсений проигнорировал его, приблизившись ко мне и своей матушке.

– Госпожа Гордеева, позвольте выразить моё искреннее почтение. Надеюсь, когда я промотаю своё состояние, вы не выкинете бедного родственника из дома?

Внутренний голос говорил, что лучше бы избавиться от всех родственников разом, но разум твердил об обратном. Нельзя. Вначале мне нужно утвердиться.

– Конечно. Брат моего супруга всегда найдёт приют под этой крышей.

– Вот и славненько! Не вижу смысла сидеть и делать вид, что мы скорбим, когда каждый из нас считает чужие деньги. Я намерен продолжить этот вечер в другом месте.

– Так ещё не вечер, – хмыкнула Софья.

– Кто рано начинает… – поиграл он бровями.

– Арсений! – рыкнула свекровь. – Твоего брата только утром похоронили.

– Вот именно, – вполне серьёзно проговорил он, – я не хочу участвовать в этом представлении. Лучше пойду и переживу горе так, как умею. Маменька, меня всё устраивает, я никогда на большее и не претендовал, так что позвольте откланяться…

– Арсений, останься, – мягко взглянула она на него. Он был хоть и шалопай, но явно любимый. – Сейчас не время для твоих…

– А когда? – прервал он её. – Брат сделал свой выбор.

Поцеловав матери руку, он ушёл, не оглядываясь.

– Ему как всегда всё можно, – хмыкнула Софья тому в спину, – даже если это порочит честь нашей семьи.

– Не завидуй, сестрёнка! – крикнул он уже из коридора.

– В таком случае не вижу смысла задерживаться и нам. Мы поднимемся к себе. Ужинать не будем, – кинула золовка тяжёлый взгляд на супруга, который тут же подскочил за ней и, как послушная комнатная болонка, последовал по пятам.

– Софья Терентьевна, – окликнула я её, когда она уже почти перешагнула порог, – к вам по ошибке были доставлены мои платья из Петербурга… Надеюсь, они скоро окажутся в моём шкафу.

Её плечи одеревенели, а голова слегка повернулась, но всё же оборачиваться она не стала.

– Конечно, Екатерина Александровна, – с трудом проглотила унижение женщина.

После наши со свекровью взгляды встретились, мы смотрели друг на друга, как два хищника, случайно встретившиеся на тропе. Напряжение, исходившее от нас, было практически осязаемым.

Поверенный занервничал, непроизвольно потянувшись к галстуку.

– Я своё распоряжение выполнил, позвольте откланяться, – откашлявшись, прошептал он.

– Можете идти, Пётр Николаевич, – разрешила свекровь, но тот не двигался, ведь вынес правильный урок.

Глядя на него, на его бегущие глазки и нервно подрагивающие ладони, я понимала, что нужно будет сделать ревизию бумаг и счетов. Это будет сложно.

Состояние, которое оставил Пётр супруге, требовало знаний и надёжных людей. Где мне их взять?

– Можете идти, – вынырнула я из размышлений, когда он по цвету сравнялся с листом бумаги. Похоже, рыльце у него в пуху.

– Как быстро ты прибираешь всё к своим рукам, – хмыкнула свекровь.

– Люблю порядок.

– Похвальное качество, – констатировала она, замолкая.

– Всё это ещё можно оспорить, – холодно произнёс Илья, глядя на бумаги.

– Думаете? Мне показалось, что мой супруг знает толк в контрактах, – это замечание больно ударило по его самолюбию; желваки на скулах дёрнулись, а глаза потемнели. Интересно, почему?

– Верно, Пётр был хорош, но даже он порой ошибался, – его взгляд прошёлся по моей фигуре, явно намекая, где именно тот ошибся.

– Не будем усложнять, – его молчавшая до этого супруга с мягкой улыбкой коснулась руки мужа, – нам всем больно. Петра больше нет – это невосполнимая утрата для нас, для семьи, для империи… Нужно держаться вместе, чтобы пережить его утраты и… нападки тех, кто захочет отщипнуть от его производства. Стервятники уже летят, потому семья должна сплотиться, а не ссориться, – она смотрела прямо мне в глаза, практически прямым текстом предлагая союз.

Умная женщина, и по тому, как Илья притих под её ладонью, чувствовалось, что в их паре она – главная.

– В ваших словах есть смысл, – улыбнулась я ей, – думаю, мы могли бы дать друг другу шанс. К сожалению, при жизни Петра он не смог нас познакомить, но я бы не отказалась от нового брата и дяди для моего ребёнка, – моя ладонь коснулась живота. – Кстати, как зовут вашу