Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

— Вот оно, — тихо произнёс он, — золото Российской империи.

Макс рванулся вперёд, но Брагин остановил его жестом.

— Подождите, Максим Константинович, позвольте мне…

Он взял топор из зимовья, который мы принесли с собой, поддел им крышку ящика и использовал топорище как рычаг. Заскрипели ржавые гвозди, выходя из подгнившего дерева, и крышка приоткрылась. Макс просунул фонарь внутрь, и я увидел, как его лицо озарилось улыбкой.

Внутри ящика, на мягкой подложке из войлока, лежали золотые слитки. Они были тяжёлые, массивные, с характерным матовым блеском, который не тускнеет со временем. На каждом слитке виднелось государственное клеймо с двуглавым орлом в квадрате и глубоко вдавленные в металл, выполненные дореволюционным шрифтом строки.

С трудом веря своим глазам, я протянул руку и коснулся верхнего бруска. Металл показался мне удивительно гладким, хотя сама форма слитка была грубой, литой, со следами усадки на неровных краях. Макс поднёс фонарь ближе, и в жёлтом луче света отчётливо проступили выбитые пуансонами знаки.

Прямо под раскинутыми крыльями двуглавого орла чётко читалась надпись: С. П. Б. — знак Санкт-Петербургского монетного двора. Чуть ниже, намертво въевшись в золото, шла строгая строка: 96 ПРОБА.

Я аккуратно перевернул тяжеленный брусок, чувствуя, как его благородная тяжесть оттягивает руку. На оборотной стороне, рядом с глубоким клеймом Министерства финансов в виде букв М. Ф., были выбиты цифры: № 1842 и год — 1914 г. Последний мирный год великой империи.

Рядом, словно подводя итог ушедшей эпохе, красовалась маркировка веса: 5 Ф. 5 ЗОЛ. 24[1], под которой уже в метрической системе для международных расчетов было выбито: 2070 ГР.

— Настоящее… Чистое золото, девяносто шестая золотниковая, — севшим от волнения голосом прошептал Макс. Брагин же ничего не ответил. Он лишь молча смотрел на тусклый матовый блеск, который за двадцать один год не потерял ни капли своего величия.

Мне показалось, что в его глазах появилась какая-то странная пустота — словно он прощался с чем-то очень важным, что двадцать один год было частью его жизни.

— Двадцать два ящика, — тихо произнёс он. — Слитки, монеты, ювелирные изделия. Это всё, что осталось от Государственного золотого запаса Российской империи.

Я же смотрел на золото и видел сотни новых Т-34, тысячи тонн снарядов, эшелоны с продовольствием и обмундированием для фронта. Это золото должно было работать на нашу Победу, а не потворствовать протухшим мечтам старого барона.

— Убедились? — произнёс Брагин, обращаясь к нам с Максом. — Я не солгал — вот оно, золото…

Макс кивнул, не в силах оторвать взгляд от ящиков.

— Отец будет доволен… — произнёс он. — Очень доволен…

— Раз убедились, — хрипло произнёс Брагин, — хватит заниматься ерундой — закрываем ящик и вновь заваливаем тайник камнями. Дело за малым, — он криво усмехнулся, — выбраться отсюда, а затем вывезти золото. Хотя, как вы будете это делать, я совершенно не представляю…

Макс неохотно оторвал взгляд от сияющих слитков, но согласно кивнул — унести с собой это богатство было невозможно. Мы вновь взялись за камни, возвращая тяжеленные валуны на своё прежнее место, вновь скрывая от чужих глаз бесценное сокровище Российской империи.

Когда последний камень встал на место, Брагин тяжело выдохнул и вытер лоб грязным рукавом.

— На выход, господа. Здесь нам больше нечего делать.

Мы прошли обратно сквозь ряд пещер и подошли к выходу из каменного подземелья. Брагин первым протиснулся в щель, исчезая в узком проходе. Я нырнул следом, хватаясь руками за промерзшие валуны. Протискиваясь сквозь нагромождение камней, я слышал, как впереди натужно закряхтел Брагин. Раньше за ним такого не наблюдалось. Чего это он?

Наконец впереди замаячил холодный свет — я добрался до выхода. Вывалившись из каменного мешка, я с жадностью вдохнул колючий морозный воздух. А вот Брагина передо мной не было, зато я услышал короткий сдавленный вскрик, который тут же и оборвался. Я замотал головой, ища ротмистра, но на видимой мне части расщелины, скрытой от дороги нависающей каменной плитой и заснеженным кустарником, было пусто. Старый ротмистр исчез, словно его и не было.

Я еще не успел до конца вылезти из дыры и встать на ноги, как сзади-сверху на меня обрушилась тяжелая масса. Чья-то тяжелая рука железной хваткой вцепилась мне в воротник, резко дергая чуть назад и в сторону, пытаясь повалить на снег.

Только вот нихрена у него не вышло — опыта у меня хватало, и тело среагировало быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Я не стал сопротивляться тяге — это было бы ошибкой. Наоборот, я резко подался назад, ныряя под руку нападавшего, одновременно разворачивая корпус.

Мой локоть коротким и хлестким ударом пришелся точно в солнечное сплетение противника. Хватка мгновенно ослабла. Я перекатился через плечо, уходя вбок, и мгновенно выдергивая пистолет, который всегда держал наготове. Но стрелять не пришлось — картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня замереть на месте.

Вокруг выхода из пещеры, сливаясь со снегом, лежало десятка два бойцов в белых маскхалатах. Они окружили расщелину плотным кольцом, и стволы пистолетов-пулеметов Дегтярёва были наведены прямо на меня. А вот чуть поодаль, возле большой ёлки, я увидел знакомые лица — полкового комиссара Егора Фомича и капитана госбезопасности Жданова.

Егор Фомич резко вскинул руку, отчаянно жестикулируя: «Стоять! Ни звука! Не шевелиться!» Я понимающе кивнул и демонстративно поднял руки, бросив пистолет в снег. А то еще пальнут ребятки по-запаре — и поминай как звали.

Брагина, судя по всему, уже скрутили и бесшумно утащили куда-то в сугробы, чтобы не спугнуть оставшегося в пещере немца.

Но из темноты лаза не донеслось больше ни звука, да и сам Вебер не показался на улице. Похоже, Макс либо обладал звериным чутьем на опасность, либо сумел распознать нападение неведомого врага по нашему молчанию и постороннему шуму. Он замер там, среди камней, всего в паре метров от дневного света, а затем резко сдал назад, в темноту.

— Брагин, Пушкарь, отзовитесь! — эхом ударил из глубины скалы его крик, а через мгновение узкую темную щель озарила короткая ослепительная вспышка выстрела.

Бойцы в маскхалатах мгновенно открыли ответный огонь. Расщелина загрохотала, захлебываясь частыми, оглушительными хлопками автоматных очередей. Пули свинцовым градом молотили по входу, выбивая каменную крошку, но толку от этого не было никакого. Выколупать немца из норы было невозможно, как и просто пасть в него.

— Отставить огонь! — перекрывая грохот, крикнул Жданов. — Таким Макаром мы ему ничего не сделаем!

Эхо выстрелов медленно улеглось, перестав гулять по лесу и сменившись свистом ледяного ветра.

— Залёг, волчара! — Жданов сплюнул на истоптанный снег. — Штурмовать через эту дыру