Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

Егор Фомич подошел ближе к расщелине, укрываясь за массивным валуном.

— А куда ему деваться, Иван Поликарпович? — спокойно произнес комиссар. — У него в этой норе — только ящики с золотом. Золота, конечно, прям по-царски много, да только его не сожрешь и им не согреешься. Понимаешь, о чём я? А нам спешить некуда и продуктов вволю.

Жданов согласно кивнул и крикнул прямо в черную щель лаза:

— Эй, в пещере! Слушай меня внимательно: выход перекрыт, деваться тебе некуда! Загнешься ты там от холода и голода через несколько дней! А мы просто подождем! Лучше сразу выходи — не будет зря тратить время!

— Идите к чёрту! — донеслось в ответ из темного каменного провала.

Но Вебер должен был прекрасно понимать, что никаких шансов у него не было. Так что рано или поздно ему придётся принять какое-то решение: либо выйти, либо замерзнуть, либо пустить себе пулю в голову — так будет быстрее и проще. Но я надеялся, что рассудка молодой барон не утратил — дураком он не был.

Бойцы в маскхалатах быстро скрутили Брагину руки за спиной. Старый ротмистр не сопротивлялся, лишь тяжело дышал, глядя на окруживших его людей. Меня бойцы полкового комиссара тоже подняли с земли и, не подавая виду, что я для них свой, повели к Егору Фомичу.

Комиссар шагнул навстречу Брагину, внимательно глядя ему в глаза.

— Ну, здравствуйте, Василий Никанорович, — спокойно произнес комиссар. — Ведь это ваша настоящая фамилия Брагин? Не так ли, господин ротмистр? Или предпочитаете оставаться Владимиром Николаевичем Масловым? Наверное, сроднились уже с этим именем за столько-то лет? Даже в партию вступили…

Брагин дернулся, но бойцы в маскхалатах его крепко держали. Он перевел взгляд с комиссара на Жданова, и его лицо исказилось в злобной усмешке.

— Чтоб вы все сдохли… — прошипел он сквозь зубы.

— Не дождётесь, Василий Никанорович, — не обращая внимания на проклятие Брагина, вежливо произнёс комиссар. — Как не дождались и падения Советской власти за прошедшие годы. А вот за золото, которое сберегли, вам можно и спасибо сказать — оно поможет нам в борьбе против фашистской сволочи, которую такие вот патриоты, как ты и Вебер, притащили на родную землю.

— Откуда ты всё знаешь, комиссар? — тяжело дыша, спросил бывший ротмистр, не отводя взгляда от лица Егора Фомича. — Как на нас вышли?

Егор Фомич лишь усмехнулся:

— Работа наша такая, господин Брагин. — Затем комиссар махнул рукой бойцам. — Этого отведите в зимовье, и глаз с него спускать! Поговорим чуть позже, Василий Никанорович. Если не будете дураком, то у меня для вас найдётся замечательное предложение. А пока подумайте, как провести остаток дней, чтобы не было мучительно больно за проданную немцам родину. А сюда ведите второго, — и Егор Фомич указал пальцем на меня.

Бойцы подхватили Брагина под руки и повели его в сторону зимовья. Когда они скрылись за поворотом тропы, Егор Фомич выждал еще какое-то время, затем широко улыбнулся, крепко пожал мне руку, а после и вовсе обнял по-отцовски. У меня даже ребра хрустнули от его объятий.

— Молодец, Коля! — тихо, но тепло произнес он. — Отличная работа! Надеюсь, золото на месте?

— Так точно, Егор Фомич! — ответил я. — Сохранность — как в госбанке.

— Герой! — Комиссар хлопнул меня по плечу. — Гениально сработал! Мне Жданов рассказывал, как ты себя в поезде вёл…

Егор Фомич достал из кармана тулупа помятую пачку «Беломорканала» и протянул мне. Я взял папироску и жадно затянулся. Едкий табачный дым обжег горло, но приятно согрел изнутри, немного успокаивая нервы, натянутые как струны.

— Вот что, Коля… — продолжил комиссар. — Расслабляться пока рановато. Твоя роль в этом спектакле еще не окончена. Судоплатов считает, что нужно этих… — Он махнул рукой в сторону пещеры, — дожать…

— В смысле дожать?

— Попытаться склонить их к работе с нами…

— Вебера и Брагина? — с изумлением переспросил я. — Вы хотите попытаться их завербовать?

— А почему нет? — усмехнулся Егор Фомич, выпуская в морозный воздух клуб дыма. — Вот для этого тебе придётся побыть еще какое-то время в шкуре предателя родины, чтобы исподволь поработать с этими сволочами. Сможешь?

— Спасибо за доверие, товарищ полковой комиссар… Попробую, если надо…

— Еще как надо, Коля! Я знал, что ты не откажешься, — довольно кивнул особист. — Ну, а если не получится, к…

— Егор Фомич… А как вы нас нашли? В тайге? В метель? Мы же сошли с эшелона посреди ночи, да и следы сразу заметало…

Егор Фомич усмехнулся, чиркнув зажигалкой и прикуривая вторую папиросу.

— Мы предполагали, что будет именно так, поэтому и подселили Жданова в ваше купе. Да, был риск, что его раскроют… Но обошлось. Мы практически сразу за вами и вышли. По вашим же следам. Есть у меня в группе знатоки-лесовики. Опять же, был риск, что вы нас заметите. Но пронесло. Еще бы выкурить как-то этого гада из пещеры…

— Если сам не выйдет — ничем его не взять, — покачал я головой. — Лаз узкий, первый, кто в него сунется — получит пулю.

— Согласен, ребят под его пули я подставлять не собираюсь. Если другого выхода не будет — подождем, пока от голода и холода ослабеет, а потом возьмём. Как думаешь, сам себе пулю в башку он не пустит?

— Не должен.

— Ладно, будем пытаться для начала его уговорить. А ты не забывай отыгрывать перед ним и Брагиным свою роль. Ты — пленник, такой же, как и они.

Егор Фомич кивнул бойцам, занявшим позиции вокруг выхода из пещеры, а сам подошел к темному провалу лаза, встав сбоку.

— Максимилиан Карлович, вы же умный человек, — крикнул комиссар. — Вы же прекрасно понимаете, что игра окончена. Выходите, не создавайте никому не нужных проблем. В первую очередь, не нужных именно вам!

— А что мне могут предложить, комиссары? Расстрел? Пытки в застенках НКВД? Нары в лагере?

Егор Фомич усмехнулся.

— Герр Вебер, не смешите меня! Вы нужны мне как раз живым и здоровым! Вы — весьма ценный специалист, знающий много интересного из секретов Абвера… А за эти секреты я могу пообещать вам жизнь и весьма комфортное существование! Решайтесь! А когда закончится эта война, я обещаю вам свободу…

Неожиданно из пещеры донесся смех:

— Свободу? Вы думаете, я на это куплюсь? Красным верить нельзя — вы лжете, как дышите.

— Может думать что угодно — это ваше право, — спокойно согласился Егор Фомич. — Можете сдохнуть в холоде и темноте, но можете