Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров

Я на ходу прислушался к маске. Держится она хорошо, но потихоньку энергия в ней заканчивается, так что действовать нужно быстро.

На повороте к погребам мы чуть не столкнулись с делегацией Земли. Вернее, с той её частью, которая подошла к переговорам серьёзнее всех.

Бухич поднимался по лестнице в обнимку с двумя Старейшинами. И бороды седые, и мантии, всё как положено. Ступали все трое осторожно, как люди, которые точно знают, что пол в любую секунду может их подвести. Трость почему-то была у Бухича, а её хозяин висел у бывшего Императора на плече и что-то ему вдумчиво втолковывал.

— Сань! — Бухич увидел меня и просиял. Раскинул руки, забыв, что одной из них держит Старейшину, и тот качнулся, но устоял. — А я думаю, чего там наверху так орут? А это ты!

Мой будущий тесть, между прочим. Лизин отец и бывший Огненный Император, который когда-то избавился от престола, лишь бы не ездить ни на какие переговоры. Ну а я его взял и отправил на переговоры, причём в Первую Крепость Охотников, где ради гостей открывают погреба.

— Здорово, — я пожал протянутую руку, и меня обдало таким духом, что молодой Охотник за моей спиной уважительно покачал головой. — Ты, я смотрю, при деле.

— А как же! — Бухич посерьёзнел, насколько у него сейчас вообще получалось. — Работаю, Сань. Над очень серьёзным проектом.

Старейшины одновременно кивнули. Солидно так, с достоинством, и тот, что слева, на кивке чуть не уехал носом в ступеньку. Пришлось придержать его за локоть. Второй просто громко икнул.

— И над каким же? — спросил я.

— Лицо вспоминаем, — Бухич понизил голос и постучал пальцем себе по виску. — Того мужика, который к нам в Тёмные Века пришёл, когда из разломов пёрло. Первого Галактионова вырастил, а меня, сопляка, Императором сделал. Сколько лет в память смотрю, а вместо лица пятно. Вот деды и взялись помочь.

Тут я стал слушать внимательнее. Кто это был, меня интересовало давно, с тех пор как в башне старого Рагнара мне показали этого человека со спины. Он был высокий и темноволосый, одет как простой брат Ордена, и Кодексом от него веяло так, что сомневаться не приходилось. Кто-то из братьев. Вот только кто, и зачем ему понадобился этот маскарад, я так и не понял.

— Наш был, — веско сказал Старейшина справа и посмотрел на меня из-под бровей. — Охотник. Император нам его походку показывал. И плечи. Наш, точно говорю.

Бухич тут же попытался ещё раз показать, как ходил его таинственный наставник, и Старейшинам пришлось ловить его вдвоём. Походка вышла уверенная, плечи широкие, вот только направление всё время менялось.

— Подождите, — я посмотрел на эту троицу повнимательнее и принюхался. — Вы это что, с помощью алкоголя вспоминаете?

— Ну да, — Бухич даже удивился. — А как ещё? Тут же со всех уголков Многомерной навезено, Сань! Всякое пробуем. Сегодня одно, потом другое, и каждый раз что-нибудь новое всплывает.

— Лицо всплыло?

— Лицо пока нет, — честно признался он. — Зато недавно вспомнил, куда в молодости заначку закопал. Там, где теперь столица. Тогда там болото было.

— Метод рабочий, — строго сказал Старейшина слева, нашаривая рукой, на что бы опереться. — Просто медленный.

Спорить я не стал. Со Старейшинами спорить себе дороже в любом их состоянии, а выглядели все трое так довольно, что мне даже завидно стало. Нашёл Бухич общий язык со Старейшинами, что тут скажешь. Язык у них теперь и правда был общий, и заплетался он у всех троих одинаково.

— Пошли с нами, а? — Бухич мотнул головой в сторону лестницы. — Там такую бочку открыли, я даже название выговорить не могу. Деды говорят, от неё сразу детство вспоминается. Вдруг и ты чего вспомнишь.

Вспомнить мне, если честно, было что. Того же Макиавелли, например, которого я вроде бы откуда-то знаю, а откуда, так до сих пор и не сообразил. Только не сейчас.

— В другой раз, — я покачал головой. — Меня дети ждут. И так с братьями засиделся.

— Дети — это святое, — с сожалением вздохнул Бухич.

— Ты, между прочим, на два дня сюда ехал, — напомнил я. — А сидишь уже сколько?

— Не помню, — тут же отозвался он и поднял палец. — Но всё ради дела!

Логика была железная. Я даже не нашёлся, что возразить.

— Остальные-то где? — спросил я. — Делегация твоя.

— Макиавелли в библиотеке, — Бухич махнул тростью куда-то вверх, и Старейшина, которому она принадлежала, проводил её тоскливым взглядом. — Под охраной. Ваши старшие его как увидели, так охрану и приставили, и она до сих пор стоит. А он сидит, читает, выписывает что-то. Охрана от скуки уже тоже читать начала.

— А где они его видели, не сказали?

— Мне? — удивился Бухич. — Мне тут, Сань, вообще мало что говорят. Мне тут в основном наливают.

Надо будет потом выяснить, где наши старшие встречали Макиавелли. Похоже, не у одного меня он сидит занозой в памяти.

— Японец там же, только в другом отделе, — продолжил Бухич. — Ищет, чем бы Землю усилить. Ну и Империю Восходящего Солнца заодно, куда ж без неё. Серьёзный парень. Сидит над книгами с таким лицом, будто за каждую страницу ему лично перед своим императором отчитываться.

Акира, значит. Надеюсь, он помнит, что я ему говорил про вещи, которые шепчут, будто они безобидные. У нас в библиотеке есть отделы, где шепчет каждая вторая полка.

— Лиза с детьми, — Бухич помолчал и добавил уже тише, с искренним сочувствием: — Злая.

— На меня?

— А на кого ж ещё, — он похлопал меня по плечу. — Ты, Сань, это… держись.

— А Ольга?

— Внучка свалила, — Бухич махнул рукой, причём, как мне показалось, с некоторой гордостью. — С вашей молодёжью. Собрались, оружие похватали и ушли.

— Куда⁈

— Да кто ж мне скажет! — развёл он руками, и Старейшины, повисшие на нём с двух сторон, развели руками вместе с ним. — На войнушку какую-то. Маленькую и победоносную, так она сказала.

Ничего себе! Ещё недавно Ольга лежала у лекарей и сращивала