Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Я сделаю это за день, — сообщил я. — Мне просто нужна машина, водитель и три пакета: с вишнями, сливами и абрикосами. Поэтому считаю, что на пятьдесят тысяч мы можем договориться, верно?
— Эм-м-м, деньги из резервного фонда, ваша светлость, бюджет города не предполагает…
— Ладно, возьму натурой. — Я оглядел его с головы до ног.
— Что значит — натурой? — Он громко сглотнул, и кадык под его шеей заходил ходуном.
— Мои соседи, на улице Артиллерийской — у меня там склад, знаете ли, — злостно нарушают правила содержания жилых помещений и благоустройства прилегающих территорий. Не все, а некоторые. Слева, например, вообще ничего не делается, всё заросло дьявольской дубинкой и ивами, а еще — свалка и антисанитария, крысы бегают! А с тыла — складируют ржавые тачки. Штабелями! Возят и возят! Аккумуляторы складируют тоже, а они природу загрязняют…
— И вы предлагаете…
— Конфискуйте и передайте мне землю. И деньги себе оставьте.
— О!..
— Ага. Смелее, Адам Витальевич. Смелее нужно быть в принятии решений! Бюджет сэкономите, заброшки пристроите, еще и город мы с вами благоустроим. А вернусь из следующей экспедиции — я вам тут мимозу посажу. Ей-Эру, обещаю — будет на бульваре Кончиты цвести мимоза весной!
— Мне нужно проконсультироваться с Сергеем Николаевичем… — Он потер лицо руками.
Сергей Николаевич Коростылев, муж той самой дуроватой Майи Михайловны, работал на должности мэра Ситки и вроде как считался мужиком адекватным и хозяйственным. Просто трудился мэром не так давно, и вечный сервитутский бардак за пару лет преодолеть у него не получилось. Пока что.
— Консультируйтесь. Только машину мне пришлите, я работать поеду. Вишни, так и быть, сам в супермаркете куплю… — заявил я.
Внутри меня созрела четкая уверенность: все они сделают так, как я прошу. Маги тут — товар штучный, очень редкий. Закрыть такую кучу вопросов по благоустройству за сутки можно только волшебной силой, и они в эту возможность вцепятся руками и ногами. И я получу свое расширение земельных владений на Артиллерийской! Эх, надо за каланхоэ в цветочный зайти, оно какое-то более восприимчивое для дрессировки, чем дьявольские дубинки… Те довольно туповаты.
— Да-да, это можно, это сейчас! — Адам Витальевич тут же сунул руку в карман, достал телефон и набрал какой-то номер: — Толя, подъезжай сейчас к крыльцу, к тебе сядет его светлость Станислав Темнорецкий, покатай его по объектам, которые он назовет. Да, весь день в его распоряжении… Если что — с меня сверхурочные!
Он сунул телефон в карман и попытался улыбнуться:
— Сейчас подъедет Анатолий — хороший водитель, спокойный. Он в вашем распоряжении до конца работ! Уже едет, вон видите — зеленый универсал?
Машина с надписью «KOMMUNAL’NYJ OTDEL» на дверцах мягко подрулила к крыльцу, мужик с большой лысиной и мясистым добрым лицом помахал рукой с водительского места.
— Карета подана! — крикнул он.
— Я позвоню Толе, как только мэр даст добро, — пообещал Адам Витальевич.
Я уселся на переднее сиденье Толиной «кареты», и мы поехали.
— Сразу в супермаркет, где фрукты-ягоды продают, — сказал я.
Водитель кивнул и повернул на перекресте. Хорошо водил этот Анатолий! Он вообще оказался хорошим дядькой: говорил мало и по делу, знал город как свои пять пальцев, навигатором не пользовался. После супермаркета подсказал, что начать лучше всего с Немеччины, как с самой крайней точки, и потом, сужая круги, двигаться к центру. Я не стал строить из себя невесть что, и согласился с его доводами.
Заброшек в иностранном квартале хватало, но меня интересовало выгоревшее длинное здание, от которого остались только бревенчатые полуразвалившиеся стены и гнилой забор. Буквально в двухстах метрах от него находился пустырь, на котором предполагалось разбить сад. Это было удобно: успею «донести» ману, не расплескав…
— Поставь машину между там и между здесь, — туманно объяснил я шоферу, и он понял, и припарковался где надо.
Я, поплевывая вишневые косточки в руку, пошел изничтожать растительность. Опять же — долгом перед матушкой-природой я это не считал: все равно тут все бы зачистили, раньше или позже. Такая вот сделка с совестью: просто так лес портить не смей, а пустыри под корчевание — можно. Людей и нелюдей тоже по собственному желанию вычерпывать не нужно, но если уж пришли ко мне со злыми намерениями — то тут не обессудьте…
Поработал я ударно: очистил участок минут за десять, в три захода, стараясь не тронуть соседние делянки. Кустарники и сорняки чернели и осыпались практически трухой, удобряя почву. Пользуясь полученной маной я принялся за развалины: моя власть над живой материей была велика!
— Lith na lith, a ast na ast! Пепел к пеплу и прах к праху! — Я хлопнул ладонью по обугленным бревнам и почувствовал, как улетучивается вычерпанная из сорняков и кустарников мана.
Деревянные стены поврежденного пожаром строения начали истлевать, распадаться на волокна, и вскоре на месте развалин осталась только горка мелкодисперсной пыли, совершенно такой же, как у меня на складе после той самой первой уборки. В этот самый момент я подумал, что магия Жизни и магия Смерти, похоже, ходят очень близко. Разница заключалась только в том, что на этом месте легко и запросто вырастет огород, газон или клумба, а после тлетворного влияния некроманта всякая жизнь станет чураться пораженного Смертью места долгие и долгие дни и месяцы. Но эффект — очень похожий и очень страшный.
И да, я не смог бы провернуть такое с бронетранспортером или каменным замком… Наверное. А может — смог бы? Ведь на складе, во время уборки, была масса пластиковых и металлических вещей! Или это — другое? В любом случае, маны на такие манипуляции не напасешься. Не с моим ущербным резервом, точно! Половина собранной с участка энергии жизни ухнула на снос здания! Но дело было сделано, и у меня все еще полыхали зеленью глаза. Резерв оставался переполненным, у меня мана изо всех мест перла!
— Анатолий-Анато-о-о-олий! — баритоническим тенором пел я, шагая к машине. — Анатолий, дайте мне вашу лысину, у вас будут чудесные кудри!
А потом остановился и спросил:
— Ваша жена-то одобрит?
— А кто бы не одобрил! — как мелькорчик из табакерки выскочил из зеленой машины водитель. — Хочу шевелюру!
Я положил ему руку на голову и сказал:
— Была тут одна странная женщина снажьей наружности… Она своего парня бросила, после того как я ему волосьев нарастил!
— Растите-растите,