Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Как с вами трудно! — досадливо проговорила она. — Я увидала вишневый сад в Немеччине, восхитилась, остановила кортеж, стала спрашивать — мне рассказали о волшебнике-эльфе, который создает такие чудеса… Я сразу вспомнила о вас! Позвонила Сергею Николаевичу, узнала, где вы сейчас работаете, приехала, чтобы пригласить вас на бокал вина или чашку кофе, а вы…
— А я сейчас не могу. У меня каждая минута на вес золота — нужно бежать в мою оранжерею, у меня эксперимент заканчивается, и это всё — его часть, — я обвел рукой сад и вообще — целый город. — Увы, увы…
— А послезавтра?
— А послезавтра, вероятно, я уже отправлюсь на материк, у нашей артели новая экспедиция, — развел руками я.
Ольга кусала губы.
— После того, как вернетесь — заходите в гости, это официальное приглашение, — наконец решилась она. — Володя столько о вас рассказывал отцу… Папа мечтает с вами познакомиться! В конце концов, он благодарен вам за то, что вы для меня сделали…
— Хм! — сказал я на манер Жестянникова. — Давайте не будем забегать вперед. Мне нужно еще отправиться туда — и вернуться обратно. А после — подумаем о светских визитах, новых знакомствах и всем таком прочем…
— То есть, арнель, вы не говорите «нет»?
— Я не говорю нет, — кивнул я. — Но загадывать наперед не буду, пути Эру неисповедимы. Мне предстоит удивительное и страшное приключение, и только после него я смогу строить планы.
— Тогда — удачи вам! И я жду весточки… — кивнула Резанова и пошла к машине, обернувшись целых два раза.
А Гера Шатило, который играл роль ее водителя, скорчил рожу и повертел пальцем у виска, показывая, какой я идиот.
Может, он и прав, не исключено. Может, я и идиот — но не домашняя скотина точно.
Я подождал, пока кортеж Резановых удалится восвояси, и уставился на толпу орков, которые пялились на выросшие за полчаса абрикосы алчными взглядами. Что снага, что гоблины — в большинстве своем ребята пакостные, и я не читал на их клыкастых рожах ни одной светлой эмоции. Каждый из орков думал, как бы ему употребить эти распрекрасные деревья, вот и все.
— У всякого, кто сломает мои абрикосы, из жопы я выращу точно такое же дерево, — сообщил я собравшимся. — Вернусь через месяцок — и гляну, как тут обстоят дела. И если увижу, что вы поломали, попилили и обосрали мой сад — я поймаю первого попавшегося мне орка, суну ему в жопу абрикос и проращу из него ствол и корневую систему. И поверьте мне, в какую бы сторону этот рост ни происходил — вам будет горько и обидно. А потом поймаю еще одного — и спрошу, кто испортил мои деревья, и если не дождусь ответа — и его сделаю удобрением. И уж поверьте — у меня есть глаза и уши здесь!
Я свистнул, и целая стая дроздов вспорхнула с крыш домов и приземлилась прямо на ветви абрикосового сада.
— Господа и дамы, — обратился я к птицам. — Вы теперь ответственные за мои сады. Приказываю на хулиганов — гадить и всячески им вредить, а ежели хулиганы будут злостными — следить, запоминать адреса и по моему прибытию — докладывать. Все понятно?
— Питипиупиу! — ответили дрозды. — Виу-виу!
Что в переводе с дроздового обозначало «мы все сделаем, старший брат, если не налажаем и не затупим». Птицы и звери — они искренние. Они врать ну умеют.
А потом мне на руку приземлился тот самый кадьякский дрозд, самый первый, с которым я познакомился, больно впился в кожу пальца коготочками и сообщил:
— Послание доставлено! Думаю, у тебя скоро будут гости, старший брат. Ты меня-то под крышу примешь?
— Скоро крыш хватит на всех, — кивнул я. — Со мной город недвижимостью расплатится.
— Пиу-пиу! — обрадовался дрозд, а потом сказал: — У тебя глаза светятся!
И усвистал куда-то в абрикосовое пространство. Надо же, сколько маны я собрал — до сих пор резерв полный. Ну, пустыри чистить — это не шутки! Нормальный приход получился. Значит, и на раздачу долгов хватит, и Пха с «дубинками» накормить — тоже.
Я собрал манатки и двинул к Анатолиному универсалу. Мы поехали к «Прибою», где я и отпустил водителя, который клялся мне в вечной преданности и приглашал домой. Мол, у него жена потрясающие морковные пироги делает, закачаешься просто. Я не стал категорически отказываться — сегодня был такой день, специально для уклончивых фраз и туманных обещаний — и мы расстались на очень позитивной ноте.
Несмотря на то, что рабочий день у него закончился, Баширов прискакал через три минуты после звонка портье Петровского. У директора гостиницы как раз боли в спине обострились, грыжа давала о себе знать, так что меня он встретил весьма радостно, хоть и с кривой осанкой. Так-то, судя по ауре, у него не одна грыжа была, а четыре, и все — в поясничном отделе, но для меня это особой роли не играло: я обещал ему оздоровление позвоночного столба.
Так что, уложив Баширова прямо на пол в его кабинете, я глубоко вдохнул, наставил на спину директора гостиницы палец на манер пистолета и прошелся концентрированным потоком жизни от затылка до крестца. Позвоночник хрустел, директор кряхтел, Петровский на заднем плане сочувственно сопел, а я, сделав дело, сказал:
— Вуаля!
— Ого! — воскликнул Баширов, вставая. — Новая поясница — лучший подарок на день рождения!
А я и не знал, что у него день рождения. Подарил ему еще полкило абрикосов — у меня остались, — поздравил и двинул на Артиллерийскую пешком, особенно не торопясь. Накатался я на машине за сегодня и на карачках настоялся, хотелось как-то размяться, что ли. Тем более, я уже не боялся, что «расплескаю» ману, резерв был полон под самую крышечку, не больше и не меньше, глаза мои не светились, и энергия жизни в воздух не изливалась. В этом плане можно было быть спокойным.
Я заглянул сначала в цветочный и прикупил там каланхоэ, а потом — в продуктовый магазинчик, затарился едой для ужина, набил рюкзак и двинул на склад, который теперь все чаще называл оранжереей, а иногда и попросту домом. Там все было сделано под меня, там мне нравилось — настолько, насколько вообще может нравиться жизнь в городе.
В голове царила блаженная пустота —