Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
К началу сентября объединённая революционная армия Уачаки и Гарибальди, пополнившись тысячами местных боливийцев, обложила Ла-Пас.
* * *
— Рамирес! — Патиньо удивленно вскинул бровь, увидев человека от Солано. — Неожиданная встреча. Как тебя из Росарио занесло сюда? И как ты выбился в доверенные люди у Лопесов? Ты же был для них надзирателем и соглядатаем?
— Это длинная история, сеньор Патиньо, — вздохнул офицер. — Началась она с того, что однажды в феврале сорок второго в Вилья-дель-Росарио приплыл с бразильской стороны старший сын сеньора Лопеса. А до нас доходили слухи, что с головой у него что-то не в порядке и его отправляли в Европу лечиться. А он тут как тут. Серьёзный, умный не по годам.
Патиньо усмехнулся, представляя, как разительно должен был отличаться образ подростка от того, кто занял его тело по воле Виракочи.
— Сеньор Лопес примчался вскорости, и они много говорили. Потом сеньор Лопес со всех, кто Франциско видел, взял клятву молчания. А спустя время вызвал меня в Асунсьон, повысил в звании и поручил командовать охраной казны посольства в Северную Америку. И особо подчеркнул, что выбрал меня за умение держать язык за зубами и знакомство с Франциско. И напутствовал: если сын что будет предлагать или приказывать, соглашаться и выполнять. Верность семье без награды не останется. Так меня сюда и занесло. Выполняю поручение сеньора Франциско Солано Лопеса.
— Очень хорошо, — кивнул Патиньо. — Но, судя по всему, дело не только в доставке письма?
Патиньо похлопал рукой по дерюжному мешку на столе.
— Конечно, — ответил Рамирес. — Моя задача гораздо важнее.
Он понизил голос и негромко сообщил:
— Это особая тайна, сеньор Патиньо. Мне поручено наладить мгновенную связь между вами и сеньором Франциско Лопесом. Но об этом не должен знать решительно никто. У меня с собой необходимое оборудование и шестеро гуарани, обученных работе с ним. Парни испанского не знают, для большей сохранности тайны.
О принципиальной возможности мгновенных сообщений через эфир Патиньо уже слышал от Солано и помнил о его планах попытаться такое создать. Так что особо удивлённым не выглядел, хотя перспектива его, конечно, воодушевила.
— Что вам потребуется для этого?
После уточнения нюансов размещения людей и оборудования Патиньо вызвал Чжан Дэхая и поручил ему все эти заботы. Благо в пригороде было полно конфискованных поместий, а в городе — опустевших домов.
— Чуть не забыл, — уходя, спохватился Рамирес. — Со мной от самого Нью-Йорка добирался один гринго с семьёй. Вот его письмо. За него сеньор Франциско тоже просил похлопотать. Он внизу ждёт.
Патиньо взял протянутый конверт, более привычного вида, и положил поверх бандероли от Солано.
— Хорошо. Ступайте.
Когда китаец и бывший парагвайский соглядатай вышли, Патиньо секунду поколебался, отодвинул конверт от Эдгара По и взялся за послание Солано.
Под мешковиной, схваченной сургучом, обнаружился пакет из нескольких слоёв вощёной бумаги. Разорвав его, Патиньо извлёк красивый футляр из крокодиловой кожи с латунным замочком, набитый сброшюрованными бумагами.
Тетради легли на стол аккуратным веером, и на каждой крупно значилось: «Песни и тексты», «Логистика», «Война», «Финансы». Первой Патиньо взял ту, что называлась «Связь».
Солано тезисно излагал принцип связи на электрических волнах и особо оговаривал, что даже саму идею такой возможности нельзя озвучивать: «Ибо современная наука стоит на пороге этого открытия, и подсказка может ускорить прогресс и лишить нас такого преимущества».
В качестве инструмента, который можно показывать публике, он предлагал гелиографию. Передача сигналов солнечным зайчиком известна с античности, но в сочетании с азбукой Морзе она даёт новое качество связи. Сами приборы несложны и при горном ландшафте Перу и Боливии способны перекрывать очень большие расстояния.
«Азбуке Морзе твоих людей может обучить Рамирес. Я специально натаскивал его как инструктора, так что пользуйся».
Рассказывалось в тетради и об электрическом телеграфе, который уже изобретён в США.
«Я планирую наладить выпуск телеграфной аппаратуры в Парагвае. Когда это случится, можешь рассчитывать на поставки и для себя. В отличие от гелиографов, электрический телеграф совершенно не зависит от погоды и времени суток. За ним ближайшее будущее».
Проглотив эту тетрадь, Патиньо потянулся к следующей, название которой его заинтриговало: «Агустин Фарабундо Марти Родригес».
'Думаю, эта личина тебе теперь совершенно ни к чему, и пользоваться ею ты не будешь. Но потенциал у выдуманного человека неплохой, и бросать его глупо. Надеюсь, британский консул мистер Хадсон по-прежнему верит в его существование. Если есть возможность, предлагаю оживить этого персонажа. Если невозможно, скажи об этом в первом же сеансе связи, и я придумаю другой вариант. Если препятствий нет, сделай следующее.
Добудь для Марти рекомендательные письма от Хадсона и найди толкового исполнителя на эту роль. Мне нужно, чтобы «Фарабундо Марти» получил от правительства Республики Новая Гранада концессию на строительство железной дороги через Панамский перешеек. Снабди его деньгами на взятки: иначе дела там не делаются.
Условия концессии могут быть сколь угодно выгодными для Боготы. Это не имеет значения, поскольку строить дорогу я не собираюсь. Зато на волне ажиотажа вокруг золота Калифорнии на её постройку в самой Британии можно собрать огромный капитал. Думаю, не менее миллиона фунтов стерлингов.
Я твёрдо уверен, что текущая железнодорожная мания в Британии завершится грандиозным крахом в конце 1845 года. Вряд ли наше вмешательство в ход истории отменит это событие, самое большее — сдвинет дату. А крах, как ты понимаешь, это шанс дёшево скупить активы разорившихся фабрик и ускорить индустриализацию Парагвая и Перу за счет англичан.
Есть и другие финансовые операции, которые можно провернуть через толковую подставную фигуру. Выбирай человека лояльного и неглупого. С отчетливой авантюрной жилкой'.
Патиньо откинулся в кресле и задумался.
С Хадсоном игра продолжалась без Марти. Переписку вёл отец Мануэль, настоятель церкви Назаретянок, вполне освоившийся в роли резидента. Через него шло всё общение консула со столичным клиром, и Патиньо с удовольствием наблюдал, как вызревает заговор, не мешая ему. Марти же формально числился где-то в джунглях, на золотых приисках. Теперь его стоило оживить.
Патиньо подтянул к себе чистый лист и быстро набросал черновик:
'Его превосходительству консулу Её Величества королевы Великобритании господину