Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
Погонщик наш убеждён, что победа Хунты — дело решённое и пора привыкать к новым порядкам. На вопрос, каковы же эти порядки, ответить затруднился, ибо его самого перемены пока не коснулись. Что происходит у сеньоров, ему неинтересно.
А вот мне любопытно, кто я здесь: сеньор или литературный погонщик?
* * *
Арекипа, Перу. 21 июля 1843 года
Ну что же, погонщик был в чём-то прав. Арекипа, конечно, не Рио-де-Жанейро, но место весьма приятное. Климатом и растительным царством она скорее напоминает долины моей родной Виргинии: сухой тёплый воздух, возделанные поля в окружении гор, а в садах яблони и виноградники, которых я не рассчитывал здесь увидеть.
Город построен из белого и розоватого вулканического камня, который местные называют «сийяр». Он легко поддаётся резцу и на закате розовеет, словно изнутри освещённый. Дома низкие, со стенами толщиной в крепостных. Улицы прямые, у центральной площади тянутся арки галерей. Над всем этим, как постоянное напоминание о ненадёжности нашего мира, стоит правильный конус вулкана со снежной шапкой. Белый город под белой вершиной. Если я что-то и умею в описаниях, то это знать, когда картина написана за меня.
Всем нашим шумным табором мы дотащились до дверей здешней администрации, которую называют кабильдо. Рамиреса пропустили, едва он назвал себя, и четверть часа спустя его гуарани уже распаковывали свою поклажу и вносили её в здание под началом какого-то офицера. Вскоре на мостовой остались одни наши вещи, а погонщик, насвистывая, погнал мулов прочь, на отдых и кормёжку. Отдых и пища не помешали бы и нам, но мне велели ждать и не отлучаться. Хорошо хоть не на пороге: внутри кабильдо нашлись скамьи для моих уставших женщин.
Ожидание затянулось, и я вознамерился узнать у охраны, где можно остановиться на ночлег. К своему удивлению, я обнаружил, что рядовые стражи сплошь китайцы и по-испански не понимают (или делают вид, что не понимают: за азиатами, как мне доводилось слышать, водится и такая привычка). Лишь дежурный офицер ответил мне вполне грамотно на языке Сервантеса:
— Сеньор Патиньо непременно распорядится о вашем приюте. Подождите.
Спустя час о нас наконец вспомнили. Вслед за давешним китайцем я поднялся на второй этаж, в кабинет бывшего градоначальника, и увидел воочию сокрушителя здешних устоев и потрясателя континента.
Человек лет сорока, высокий, черноволосый, с лёгкой примесью индейской крови в вполне европейском лице. Рукопожатие крепкое, ладонь сухая.
Не тратя времени на любезности, он показал мне вскрытое письмо, которое я передал через Рамиреса, и объявил:
— Сеньор Д. весьма к вам благорасположен. Собирать предания кечуа дело, без сомнения, полезное, но в нынешнее время небезопасное. Не советую вам пока покидать город в одиночку.
— Я не один, — возразил я. — Сеньор Д. приставил ко мне двоих своих спутников из народа кечуа, Супно и Руми.
Лицо Патиньо тронула улыбка, едва я назвал эти имена.
— О! Это, конечно, меняет дело. И всё же дороги ещё очень опасны. Подождите полгода. Обживитесь в Арекипе, займитесь здесь делом. Вы ведь знакомы с работой редактора?
Я кивнул.
— Вот и возьмитесь печатать журнал.
— Я бы не хотел служить пропаганде идей, о которых ничего не знаю и которых, возможно, не разделяю.
— Литературный, мистер По. Литературный, — усмехнулся Патиньо. — Пропаганду я вам не доверю. Но налаживать жизнь пора, и возобновление работы прессы я буду приветствовать. Кроме того, вам назначат достойное содержание и выделят дом в городе. Приемлемо?
— Погодите, — удивился я. — Журнал не будет существовать на выручку? Вы станете его финансировать?
— Ну какая выручка, мистер По! Прежней читающей публики больше нет, а оставшиеся вряд ли тоскуют по хорошему чтению. Вам придётся долго думать, как журналу найти своего нового читателя. Если вы действительно стоите тех высоких оценок, которые даёт вам сеньор Д., вы создадите журнал для нового времени. Если нет, спишем в убыток. Я ведь не кровожадный диктатор и карами вас запугивать не стану. Я полагаюсь на ваш здоровый профессиональный азарт.
Тут Патиньо хитро подмигнул и улыбнулся.
После этого разговор перешёл на дела сугубо житейские, и вскоре мы заселились в дом в двух кварталах от кабильдо.
О том, чей это был дом и какова судьба его прежних обитателей, я подумаю завтра.
* * *
Арекипа. 22 июля 1843 года
С утра в доме объявилась служанка прежних хозяев. Недвижимость, как я и опасался, освободилась отнюдь не добровольно. Прежний владелец занимал заметное место в правительстве и немедля был отправлен в тюрьму. Для людей при власти это в смутные времена дело ожидаемое. Неожиданной оказалась судьба его домочадцев: жена и две дочери за сутки были высланы из Арекипы в некую горную деревню на поселение без срока, где им надлежит «обучать индейцев испанскому» до тех пор, пока новое правительство не рассудит иначе.
Подобной суровости к людям, не державшим в руках оружия, я не ожидал. Впрочем, Мадди сочла такую участь куда более гуманной, нежели выбросить женщин на улицу без гроша, как это сплошь и рядом бывало в годы Французской революции. Горная деревня, разумеется, не курорт, но, по словам служанки, ссыльным там положены и определённый статус, и содержание.
Тем не менее Сисси была глубоко потрясена и наотрез отказалась спать в доме мучениц. С помощью той же служанки мы быстро нашли жильё внаём. К счастью, деньги у меня есть.
Теперь надо как-то объяснить главе хунты, почему я отказался от его щедрого дара, да так, чтобы он не затаил обиды. Хочешь не хочешь, а придётся извиваться, как угорь.
* * *
Арекипа. 26 июля 1843 года
С журналом дела обстоят не так радужно, как я себе представил изначально. В принципе, и типография, и бумага есть. Но слова П. про «найти своего нового читателя» оказались пророческими. Я два дня потратил только на общение с горожанами и наведение знакомств в прежних интеллектуальных кругах. Встречали меня настороженно, и приходилось немало стараться, чтобы растопить лёд недоверия. Но тем не менее осознание проблемы на меня снизошло.
Жизнь людей в этот переломный момент радикально упростилась. Все их переживания сосредоточились в области вещей приземлённых и от этого куда более ценных, чем тонкие душевные страдания. Как жить дальше, где заработать