Кинопольский волк - Александр Накул

Он чувствовал запахи, но не обращал на них внимания. Его по-прежнему тянуло обратно в «Лесную Сказку». Казалось, что их груди через хвост и хребет протянулась длинная леска, уходившая под ворота и протянувшаяся до самой комнаты на втором этаже. С каждым шагом эта невидимая леска натягивалась всё сильнее, но Лакс делал вид, что не замечает её. Когда он спрыгнул из кустов на белую полосу пляжа, эта невидимая леска натянулась так сильно, что он чуть не остановился, охваченный зябким страхом. Но вместо этого зарычал, сделал ещё несколько шагов — и леска словно лопнула. Волченя вдохнул поглубже и вошёл в воду.

Вода была такой же холодной, как капли дождя, но шерсть помогала и здесь — она сразу намокла и облепила тело, словно рыбья чешуя. Сначала Лакс опасался, что захлебнётся, но всё прошло замечательно: нужные движения знал не только мозг, но и лапы. Вскоре он убедился, что волк, живший внутри, умел плавать не хуже человека — не иначе, как научился вместе с хозяином. Отплыв немного от берега, он сделал круг и направился к лесистому островку, который чернел на воде, словно большой мохнатый ком шерсти. Конечно, можно было плыть и со стороны пляжа возле лагеря, но Лакс опасался напороться на защитные проволочные решётки. Судя по разъевшей их ржавчине, они стерегли детей ещё с семидесятых годов прошлого века. К тому же, опускался вечер и ему хотелось побыть волком.

Живот требовал ужина. Чтобы не отвлекаться, Волченя работал лапами и размышлял о биологии. Например, ему очень хотелось как-нибудь потом, когда убийства прекратятся, взять лупу и хорошенько изучить шерсть на ком-нибудь из их недружной волчьей семьи. Он помнил, что у собак не бывает пор на коже, и в жаркую погоду они «потеют языком». А вот у человека они были. Получается, что в волчьем виде потовые железы перестают работать. Было бы интересно узнать, как это выглядит. Правда, судя по легендам, вскрыть оборотня — дело непростое, потому что после смерти его «скидывает» обратно. И даже «кости нестандартные» вполне могут быть человеческими.

«Спрошу у Копи, — пообещал он себе, — если живы останемся.»

Все подступы к островку защищали коряги. Пришлось сделать два круга, прежде чем он разглядел небольшой заболоченный кусочек, на котором росла трава. Лакс выбрался на землю, вскарабкался на перекошенный трухлявый пень и хорошенько встряхнулся. Шерсть распушилась и сразу начала греть. По телу разлилась приятная теплота и скидываться совсем не хотелось.

Запах был здесь. Лакс помнил его ещё с ночи возле зелёного домика. Он пошёл вглубь острова. Глаза искали безопасное место, чтобы поставить лапы, а нос вёл, словно по протоптанной тропинке, к самому логову серой красавицы.

Наконец, запах стал отчётливым и он услышал шорох, а потом недовольное:

— Р-р-р-р.

Теперь надо было скинуться и не пораниться. Для этого пришлось отступить обратно на топкую траву и подпрыгнуть. Тело тут же обожгло холодом, а ноги подкосились и Лакс рухнул в холодную грязь.

Да, оборотнем быть непросто.

Волченя отполз в воду и немного поплескался там, словно в ванной. Вода показалась почти тёплой. Потом очень осторожно выбрался на корягу и уселся, стараясь как можно меньше запачкаться. Запасной одежды всё равно не было, а значит, оставалось утешать себя тем, что нагота для оборотня — дело обычное.

— Послушай, Копи, — начал он, обращаясь в полумрак под ветвями деревьев, — Я думаю, что мы не должны прятаться. Прятаться без толку, что в лагере, что на острове. Нас собираются убить. И они найдут нас. Рано или поздно. Ты думаешь, это лагерь Мантейфеля и они сюда не доберутся? Через неделю или через месяц, когда они убьют достаточно волков, они доберутся и сюда. Ты думаешь, они боятся егерей и кордонов? Да они даже Кинеля не боятся! Вместе со всей его охраной. Плевать они хотели на кровь, и на свою, и на чужую. Потому что им надо много крови! Очень много!

Нет, подожди, мне надо начать сначала. Или даже ещё раньше. Я объясню для начала, как тебя нашёл.

Этот лагерь я видел ещё с поезда. Поэтому узнал его, хотя и не сразу. А как только узнал и услышал, что ты убежала, то сразу стал думать, где тебя можно найти. И, как видишь, нашёл с первой попытки. Они тоже найдут. Среди них есть догадливые люди.

Как я тебя искал? А очень просто. Я задумался — куда ты могла побежать?

Прочь из заповедника? Это ни к чему. Любое животное, которому грозит опасность и у которого нет детёнышей — а значит, не от кого отводить удар — попытается скрыться в норе или где-то поблизости, хорошенько запутав следы. Потому что в родном доме и стены помогают. К тому же, ты боишься того, что сейчас твориться. Ты стараешься не показывать, но боишься всё равно. И это просто здорово. Я тоже боюсь. Только законченные психопаты ничего не боятся.

Что бы тут не творилось, а в заповеднике сейчас безопасней, чем в городе. А тебе привычен город, он твоё большое логово на тот случай, если с этим что-то случиться. Там все твои друзья и одноклассники, и Белянкина, и та, вторая, чьё имя я не запомнил. Но сейчас там царит смерть, почти невидимая, но очень точная и беспощадная. А заповедник хоть чуть-чуть, но охраняется. Поэтому ты осталась здесь.

Но убежать в лес ты тоже не могла. Охота на дичь прыжком и укусом не для твоей натуры, а перекидывание отнимает много сил. Ведь ты не из тех, кто превратившись в волка, будет рыть норы. Значит, ты должна прятаться поблизости от цивилизации.

Ещё тебе неприятна компания в лагере, этот Альф и все ему подобные. Будь он один, ты бы его как-нибудь перетерпела. Но там целая стая, а это совсем другое. Этология работает для волков, даже если они люди. Эта колония, куда подвозят еду, складывается в пирамиду, где каждому положен этаж. А ты не желаешь жить под чьими-то ногами. Поэтому ты и убежала.

Но слишком далеко от лагеря ты прятаться не можешь. В лагерь подвозят еду, в лагерь, в случае чего, пришлют вооружённую охрану. Поэтому тебе было достаточно запутать следы и спрятаться где-то поблизости. Где-то, где тепло, уютно, не сыро и можно разглядеть всю обстановку. И такое место было, я увидел его ещё с поезда. Для такой цели нет ничего лучше такого вот острова. Вроде бы рядом, и даже можно услышать, когда стая буйствует, а когда успокоилась. И при этом ты сама — отдельно, словно волк-одиночка. Они даже поймать тебя не смогут. Без криков они не умеют и к тому времени, как они поплывут с этого берега, ты уже будешь на том. Весьма удачное место — но только если прятаться от таких, как Альф.

Те, кто идёт по нашим следам, не орут перед атакой, на обшаривают весь лес в поисках следов, не машут рукой и уходят пьянствовать, когда добыча ускользнула. Когда добыча ускользнула, они