Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

Из этого разговора Солано узнал, что теперь и Боливия практически в руках хунты. Потребуется время, чтобы закрепиться, но прежняя власть уже рухнула, и воцарились анархия и буйная самодеятельность местных революционных комитетов.

«Боливия и Перу — неисчерпаемая сокровищница сырья и огромный рынок для Парагвая, — размышлял после сеанса Солано. — Но без железной дороги в Анды всё это счастье остаётся умозрительным. И к океану дорога нужна, и в горы. Хоть разорвись».

* * *

С лоцманом Маурисио распрощались в городке Бельявиста. Именно его Карлос Лопес назвал точкой рандеву. К сожалению, прямая радиосвязь с Асунсьоном прервалась, и снова пришлось пользоваться пересылкой через удалённую станцию. На этот раз, правда, не через Нью-Йорк, а через Арекипу. Связь с ней была вполне устойчивой.

Пока ждали группу парагвайского лоцмана, не бездельничали. В Бельявисте купили олифы, наскребли сажи из дымовой трубы и выкрасили борта яхты в чёрный цвет. Паруса тоже надо было зачернить, но не олифой же.

В бочку со щепой и опилками красного кебрачо сначала подали пар из котла. Когда древесная масса прогрелась и пар перестал конденсироваться, бочку залили кипятком. Затем содержимое периодически прогревали новыми порциями пара.

После того как танины выделились в достаточном количестве, полученным экстрактом стали пропитывать сложенные на палубе льняные паруса. Результат оказался вполне удовлетворительным: ткань приобрела коричнево-красный оттенок, в ночи почти неразличимый.

Механик, увидев приготовления, ворчал, что на контрабандные операции он не подписывался.

«Бедолага, — подумал Солано. — Он даже не знает, какой рискованный момент предстоит в нашем путешествии».

Чтобы успокоить ему нервы, Солано тут же выдал доплату за риск и через Фелипе организовал для янки знойную местную женщину. Они подошли друг другу идеально, и на двое суток механик оказался полностью потерян для общества.

Яхта уже была готова, когда к ней наконец подплыла неказистая туземная долблёнка. С неё прозвучали слова пароля. Десяток крепких парней сноровисто поднялись на палубу, и двое представились:

— Грегорио Пита.

— Хуан Карумбе.

Оба оказались лоцманами. А вдвоём их отправил Карлос — на всякий смертельный случай.

Поскольку всё было готово, отплыли немедленно. До Корриентеса, где на якорях стояла аргентинская речная флотилия, шли по ночам, отстаиваясь за островками. Парни действительно отлично знали реку и ориентировались даже в темноте. Вероятно, механик был не так уж и не прав, подозревая контрабанду.

Корриентес прошли в собачью вахту — не только под парусами, но и с машиной на малых оборотах, чтобы из трубы не летели искры. Если их кто и видел, тревогу никто не поднял. На кораблях аргентинцев царило спокойствие, внезапной побудки не последовало. Оставив за кормой беспечных питомцев адмирала Брауна, раскочегарили машину на полную и понеслись по огромному, как море, слиянию Параны и Парагвая.

Оставалось всего семьдесят километров — и начнутся батареи Умаиты, боновое заграждение, а за ним Парагвай.

Через пять часов хода, когда уже совершенно рассвело, впереди послышался грохот выстрела. Следом прогремел ещё один. Потом рявкнуло несколько орудий — чуть тише, — и снова раздался звук первого.

Солано встревоженно обратился к лоцману:

— Что это, Хуан? Штурм?

Тот скривился и покачал головой.

— Нет. Скорее всего, канонерка портеньос. Иногда она заходит за излучину и обстреливает наши батареи своей большой пушкой.

— Одной? — удивился Солано.

— Да. У них одна. Но большая. И бьёт далеко. На реке это, правда, не важно. Им всё равно не удаётся отойти от батарей достаточно далеко. Наши бьют в ответ, и, когда пристреляются, канонерка отходит.

— А в чём смысл?

— Не знаю. Может быть, просто хотят показать активность.

Объяснение было правдоподобным, но эта чёртова канонерка оказывалась прямо на пути «Вакханки».

После очередного поворота русла Солано увидел канонерку и рассмотрел её в подзорную трубу. Типичное парусное вооружение: двухмачтовая шхуна. На носу возвышался довольно высокий и толстый бруствер из брёвен, с амбразурой посередине. В ней торчала пушка, калибром, вероятно, в 64 фунта. Она снова выплюнула сноп пламени и облако дыма в сторону высокого берега.

В ответ на берегу расцвели три вспышки. Следом донёсся грохот выстрелов, и вокруг канонерки взметнулись столбики воды. С меткостью у парагвайских канониров было неважно. Впрочем, и канонерка стреляла не лучше: никаких попаданий в береговую батарею заметно не было.

На шхуне заметили «Вакханку». Матросы засуетились, меняя угол установки парусов. Корабль явно начал разворачиваться.

«Странно, что они так реагируют. Могли бы за своих принять».

Но нет. Бдительность капитана оказалась на высоте. Шхуна развернулась довольно сноровисто и рявкнула пушкой, положив ядро неподалёку от яхты. На фалах взвился сигнал: «Лечь в дрейф. Приготовиться к досмотру».

— Стоп машина. Травить шкоты.

Паруса захлопали и обвисли. Яхта теряла ход. Гуарани переглянулись.

— Против его пушки мы бессильны, — сказал Солано. — Значит, надо оказаться там, где пушка бесполезна. Борт о борт. Оружие приготовить, но на виду не держать. Ждать моего сигнала.

Люди Лопеса запихнули за пояса пистоли и спрятали клинки под рубахами. Гуарани достали револьверы «Патэрсон», по два на каждого, и проверили капсюли. Оружие разложили среди палубного хозяйства: за бухтами канатов, под брезентом, в ящиках с такелажем. Через минуту палуба выглядела как палуба прогулочной яхты — ленивой и беззащитной.

В каюте Солано достал из чехла винтовку. Оптику ставить не стал: дистанция — метры. Нацепил наплечную кобуру, вложил в неё укороченный «Патэрсон». Анна стояла у койки, бледная, с рукой на животе. Он поцеловал её и велел не высовываться. Спорить она не стала — лишь на мгновение крепко сжала его ладонь.

Когда он вышел на палубу, канонерка была уже совсем близко. На скуле белой краской было выведено название: «Федерация». В носовом бруствере чернела амбразура, и из неё мимо яхты смотрела бесполезная пушка: она не могла повернуться на борт и не могла опустить ствол. Над фальшбортом торчали головы — матросы с мушкетами, курившие и жевавшие. Они смотрели на хрупкую яхточку под звёздно-полосатым флагом без тревоги, как на торгаша или маркитанта.

— Кто такие? Кто главный? — крикнули с канонерки.

— Дипломатическая миссия США по мирному урегулированию конфликта. Капитан Конан Дойл, — ответил Солано. — Сопровождаю специального министра-посла мистера Дональда Трампа.

Набор титулов подействовал: на канонерке с полминуты молчали, взвешивая ответ.

— Меня не предупреждали о вашем появлении. Приготовьтесь принять досмотровую партию.

Ветер уже не наполнял паруса шхуны. Она дошла по инерции и ударила