Вертикаль - Виталий Штольман

– Попэн, ты заебал! Займусь кадровыми вопросами.

– Чего?

– Найду еще торгашей.

– И платить им будешь?

– А куда деваться?

– Как-то это несправедливо! Надо сначала за идею поработать и доказать свое право на вливание в наш коллектив.

– Костик, мозги мне не канифоль и шурши за товаром.

– Да-да, поехали уже! – торопил его Володя.

– А что не терпится все к своей ненаглядной?

– Ага.

– Да, она тебе так и не даст.

– Даст. Я ей мобилу подарил.

– И не дала?

– Покамест нет!

– Лошара! Хватит думать сутками о человеке, который не задумывался о тебе даже на час.

– Тебе въебать?

– Шучу, ты – самый настоящий мачо, гроза всех девок на «Восьмухе». Пахарь, епт!

– Так-то лучше! – воодушевился Гора, – А вы, кстати, слыхали, что Шурик-стихоплет вчера выпилился.

– Слыхали-слыхали, – перебил того Маркин, – Все, рассос!

В итоге в гараже у Снайпера образовалась целая стена из коробок, коей пацаны разделили личное пространство. Теперь у Жеки появился полноценный закуток в этом гостеприимном отеле.

Пока все занимались торговыми делами, он занялся пополнением. Первым кандидатом на зачисление стал близнец Швед. Так его звали, ибо они с братом придумали некую аферу. По очереди гоняли в Скандинавию, где дерзко грабили банкоматы. Викинги долго терпели, но все же взяли за жопу одного из них. Причем загранпаспорт был тоже один на двоих. Вот и вышло, что по документам на нарах там сидел Швед, а факту – его брат. Вторым стал знакомый Пахи – мега-батя с пятью детьми Кирюха. Четыре девки и мальчик. Попадос! А там еще и завод прицепный закрыли. Устроился контролером на проходную молочной фабрики. Временно. Но денег катастрофически не хватало, отчего сам он пришел с просьбой взять его в дело. Рассмотрев кандидатуру, директор Маркин разглядел перспективу, так сказать, выход на новые рынки. Правда, новеньким пришлось прокинуть идею Попэна, мол, сначала надо поработать за идею, чтобы заработать большие деньги. Долг-то перед Болтом еще никуда и не делся.

Так у бутлегерской мафии появились две новые точки: на улице Островского и на проходной молочной фабрики.

День. Белосветск. Район «Восьмуха». Квартира Смирнова

Илья пытался попасть вилкой в оставшуюся пресерву, что заигрывала с ним, купаясь в масле. Пил он редко, но метко. Сейчас именно тот самый случай. Любой камень рано или поздно лопается под давлением… А у него этого давления хоть отбавляй. Что если вскроется тайна смерти мужа сестры? Это добьет ее окончательно. Сопьется девка… А сему может помочь сборище бандитов, к которым он попался на крючок. Вениамин помер, а продолжал напоминать о себе раз за разом. Нет, Смирный ничуть не горевал об убитом им человеке. Его и человеком-то назвать нельзя. Мразь. Падаль. Тварь. Сдох, но еще найдется его говно на ковре. Что теперь делать, майор не знал. Посадить Болта и его свору не дает купленный бандитами Богданов вместе с остальными, так сказать, коллегами. Да и в обход пойти не вариант. Подстраховались гады. Пришлось даже повязаться с ними кровью, чтоб дать себе еще времени. Внутренняя борьба в нем не никогда и не прекращалась, чаще в ней он, конечно, проигрывал. Хотел ли Илья убивать? Да, никогда. Цель его жизни – ловить преступников, а теперь он сам не лучше их.

Пресерва наконец-то была поймана и отправлена в последний путь до желудка Смирнова. Кончилась и водка, а это проблема посерьезнее. Майор посидел-посидел, погоревал-погоревал, да отправился в путь дорогу. Только он вышел из дому, как буквально нарвался на самопровозглашенного торговца алкашкой, рьяно зазывающего клиентов.

– Дерзко, – Илья подрулил к старой тонированной вкруг белой «девятке» с открытым багажником, набитым доверху самым различным бухлом.

– Брать че будешь? – сверху вниз посмотрел на опера высокий бутлегер.

– А тебя, что выпустили уже? Помню-помню, аж международный запрос приходил на тебя.

– Это не на меня, а на брата, – с гордостью ответил торгаш.

– Как замечательно. А лицензию покажешь на торговлю алкогольной продукцией?

– Слышь, ты если брать ничего не будешь, пиздуй отседа, а… По-хорошему.

– А-а-а-а-а, вон чего… Хорошо, как скажете, това…, – договаривать он не стал и молниеносно прописал деляге в печень, тот загнулся, Илья схватил бедолагу за ухо по-отцовски, – Товарищ, прием-прием!

– Ты чего, блять, творишь?

– Покажу тебе картинку веселую, – Смирный достал из кармана спортивных штанов ксиву и сунул ее в рожу барыге.

– А… Это… Извините! – закряхтел тот, пытаясь подобрать оброненные слова, – Не признал!

– Романтизация симпатии к бандитизму каким-то образом достигает апогея в отрочестве, затем идет на спад, но не у всех. Кто-то и в пятьдесят семь себя мнит крутым мафиози, способным отстоять честь района от мифических врагов. Да?

– Мне не пятьдесят семь… А-а-а-а… Ухо пусти…те!

– Звать как?

– Швед. Знаете ж, чего спрашивать?

– По паспорту.

– Карпович Виталий Сергеевич.

– Катастрофическая слепота или наивная глупость?

– Да, уху больно, пустите! Я вам поц, шоль, какой?

– По стопам брата пошел, Виталий Сергеевич? Только смотри, российские тюрьмы – не скандинавский санаторий.

– В курсах.

– А вот дерзить мне не надо, – майор выкрутил ухо на полчаса, отчего его собеседник истошно заорал, – работаешь на кого? На Болта?

– А-а-а-а, хорош! Частный предприниматель я.

– Забрать у тебя все, частный предприниматель?

– Не надо, мне ж пиздец.

– От кого?

– От банка… Я кредит взял.

– Гладко стелешь, фраерок! Не верю тебе! – Смирный натянул ухо Шведа так, что еще бы чуть-чуть и оно начало отделяться от головы, – но, к твоему счастью, ты мне неинтересен, потому свалил от моего подъезда… Еще раз увижу, накажу. Понял? – майор отпустил наливное ухо торгаша.

– Да, понял-понял.

– Это штраф за мой моральный ущерб и грязные руки! – Илья дернул из ящика бутылку «Белуги».

– Может, еще чего?

– Ты еще здесь?

Шведу два раза объяснять не пришлось, он закрыл багажник и ретировался, а Смирный вернулся домой и продолжил бухать, а где синька, там и задушевная беседа. С собой.

«Вот был ты, Илюха, честным опером. Все они сгнили давно. А ты не поддался. Тачки эти козырные. Телки продажные. Сауны. Рестораны. Ничего тебе не надо.