Вертикаль - Виталий Штольман

– Он еще и смеется надо мной! Вы только посмотрите на него? Бедную девочку опорочил, а потом бросил! Она все слезы пролила в подушку! Ей нельзя нервничать в ее состоянии! Ваш этот ирод довел ее! Если с ней что-то случится, то я за себя не отвечаю! Эх! Никогда! Слышите? Никогда вам не видать ребеночка! Только через мой труп! И Бога я попрошу, чтоб ничего от вашей гадкой семьи ему не досталось! Бедное дитя! Бедное, бедное дитя! Ничего! – финал монолога Натальи Александровны закончился пеной изо рта, тактическим отступлением и громим ударом дверью.

После ухода ее Маркины так и стояли в коридоре несколько минут, переваривая информацию. К слову, Ушакова про сцену на крыше решила не упоминать. Обошлось и обошлось. До мертвого поэта той не было совершенно никакого дела. Никому не было дела до Шурика, как оказалось. Ушел человек трагично, а его следующим днем и забыли все. Тут дела поважнее. Развод. Вернее, несостоявшаяся свадьба. Трагедия по Шекспиру, не меньше: «Она меня за муки полюбила, а я ее – за состраданье к ним».

– Пойду-ка я прошвырнусь, – Жека попытался сбежать.

– Стоять, ебен батон! – громогласно остановил сына Иван Демидович.

– Что же ты наделал? – со слезами на глазах отреагировала и мать, – Как мы теперь тут жить-то будем? Это же такой позор!

– Разлюбил одну, полюбил другую.

– Как это разлюбил? – батя продолжал негодовать.

– А вот так… Сердцу, знаете ли, не прикажешь.

– Стерпится-слюбится!

– А на кой мне такая жизнь?

– Это ж надо… Бросил беременную бабу. Мужик, блять! Стыдно теперь во двор выходить!

– Да, плевать вообще, что они там подумают. Обо мне кто-то думал вообще, а? У меня и новая барышня беременная, дальше что?

Галина Георгиевна, как стояла, так и села на одинокий пуфик, безмятежно доживающий свои дни в темном коридоре, закрыла глаза и заплакала.

– Вот и чего о тебе думать? – Иван Демидович разогнался так, что не остановить, – Институт бросил. Спорт бросил. Беременную бабу и ту бросил. И новую бросишь… Погоня за юбками не закончится никогда.

– Не брошу. Мы любим друг друга и скоро поженимся.

– Ноги нашей на твоей свадьбе не будет, понял?

– Да, и пожалуйста. Без вас как-нибудь управлюсь.

– Мать, ты посмотри-ка на него… Ишь, как заговорил, колоброд! Нет, я тебя таким не воспитывал. Мне такой сын не нужен.

– Вань, ты что такое говоришь? – пыталась успокоить мужа Галина Георгиевна, но поезд уже сошел с рельс и полным ходом летел под откос.

– Я все сказал! Пусть делает, что хочет! Пусть живет, как хочет! С кем хочет! Пусть женится, разводится! Мне плевать! – он на секунду задумался, а затем выдал вердикт суда, – И здесь ты больше не живешь! Собирай свои манатки и вали на все четыре стороны! Куда хочешь, как хочешь. И с кем хочешь! Чтоб глаза наши тебя не видели! Я все сказал! – глава семейства картинно топнул и ушел на балкон закуривать нервы. Зареванная Галина Георгиевна демонстративно убежала в спальню.

– Да, пожалуйста! – дерзанул в ответ Жека им вслед и отправился в свою комнату собирать вещи.

В спортивную сумку шел самый необходимый шмот: пара спортивных костюмов, трусы, носки, пара кроссовок и кожаная куртка. Так сын покинул отчий дом. Птенчик вырос и готов к собственному полету. Правда, торжественный вылет скорее был похож на похороны, ибо мосты горели, пути назад нет.

Самолет беглеца приземлился в гараже у Пахи. Тот, правда, говнился, что не будет спать на диване с другим пацаном, мол, не по-пацански сие, отчего в темпе вальса пришлось искать старую раскладушку в газете объявлений. Ну хоть не выгнал и то хорошо. За пятьсот рублей Маркина обеспечили полноценным местом ночлега. Не турецкий отель в три звезды, но сойдет. Спартанские условия крепят дух. Как говаривал старина Брюс: «Свобода возникает, когда человек выходит за рамки системы»

***

День. Белосветск. Район «Восьмуха». Гараж Пахи Снайпера

Вся банда бутлегеров собралась в сборе. Вернулся даже блудный сын дедушки Фиделя – Доцент, что в красках рассказывал о солнечной Кубе и своем приключении… А все было достаточно просто: проспал вылет в Москве, а затем добирался поездом. Еще ему стоило выписать знатную порцию пиздюлей за потрясающие рассказы маменьке о деятельности организации, коей частью с недавних пор он является, но хитрожопость у того в крови, отчего Оська пришел с целым тазиком козырных пирожков от Евы Моисеевны и тремя сотнями тысяч рублей. Отделался лишь устным замечанием.

Маркин же лишь сухо поделился с товарищами о своем расставании с Дашкой, а затем решил переключиться на дела компании.

– Пацаны… Нет, братья! Чтобы я делал без вас, а потому финансовую концепцию нашего торгового кооператива стоит пересмотреть. Идеей долго сыт не будешь, потому всем положена премия. По десятке на брата.

– Херасе, бодрый подгон! – резко повеселел Володя.

– Доцент, дай коллегам положенное.

– И мне тоже положено?

– Я же сказал, что всем.

Собрание превратилось в балаган и оставалось таковым, пока каждый не получил долягу.

– Итого у нас остается, триста с небольшим! – закончив пересчет доложил Оська.

– Чего ищем нового мажора с картой? – поинтересовался Снайпер.

– Некогда! – отмел сей план Жека, – Будем делать то, что умеем лучше всего. А что мы умеем делать лучше всего?

– Толкать алкашку! – хором ответили деляги.

– Костик, Володя, вы на спиртзавод. На всю котлету!

– За раз не получится! – перебил Попэн.

– Значит, съездить надо столько раз, сколько надо. Чего как маленькие?

– Я на выдаче! – отозвался Паха.

– Да, тебя хер из гаража выгонишь все равно! – продолжал бухтеть Костик, – У тебя здесь хуже всего товар идет.

– Но идет же.

– Нам нужны новые торговцы! – сумничал Доцент, за что тут же поплатился.

– Вот ты и будешь! – отозвался Гора, – А то вон как хорошо пристроился.

– Я не умею.

– А кого это ебет?

– Он с командировки, пусть отдыхает! – тормознул всех Маркин.

– А чего так можно, да? – ахнул Снайпер.

– Ось, все вали к матушке. Связь!

– Ага! – Доцента долго упрашивать не пришлось. Смотался так быстро, будто и не было его.

– Так пацаны, разбежались!

– А ты