Решётка и клятва - Cinder

Ты, я смотрю, уже посчитал, что всё решилось. А у меня в голове складывается своё: мой капитан сидит без стены, а у тебя Мастер, который, говорят, умеет чинить. Вот только плотника я ещё не видел, а людей потрачу сегодня. Ты понимаешь, чем это пахнет? Я плачу вперёд за чужую работу, которую мне обещает мальчишка.

Генри молчал. Он понимал.

— Поэтому будет так, — Эдриан говорил всё так же спокойно, и от этого было хуже. — Я достаю твоего Мастера. А ты остаёшься при нём и отвечаешь за него передо мной. Не деньгами — деньгами с тебя взять нечего. Если он не починит форт, или сбежит, или сдохнет по дороге, спрошу я с тебя. И спрошу не сегодня и не завтра, а когда мне будет удобно.

— Эдриан, — тихо сказал Билли, и в зале будто стало холоднее.

— А что Эдриан? — пират даже не обернулся. — Дядюшка, я не в рабство его беру и пальцем не трону. Просто мальчик должен понимать, что он сейчас подписывает не за плотника, а собой. Иначе через неделю он мне скажет, что его Мастер передумал, и разведёт руками.

Генри посмотрел на Билли. Билли смотрел в сторону и молчал, а это, наверное, было хуже любого совета.

— По рукам, — сказал Генри.

Он протянул руку, и рука не дрожала, и он почему-то очень этим гордился ещё дня три, пока не понял, что именно пообещал.

— Вот и славно. — Эдриан пожал её и тут же отпустил. — В ближайшее время мои люди будут у тюрьмы, а сегодня я отправлю твоему Мастеру весточку, чтобы он не разлёживался там.

* * *

Камера Константина. Следующий день.

Когда я проснулся, поднос с едой уже стоял под решёткой — видимо, просунули, пока я спал. Я быстро позавтракал и осторожно размялся, стараясь не тревожить бок, — заключение заключением, а совсем залёживаться не стоит. Встреча с Гордоном, значит. Чего мне ожидать? Его мотивы я понимаю: он отправит меня в столицу к губернатору, потому что тот собирает плотников, но тогда зачем меня держать тут и зачем нужна эта встреча? Опять одни вопросы, а задать их некому. Ну, думаю, до встречи не так много времени, а на ней мне всё скажут, иначе зачем её организовывать.

Я оказался прав: минут через тридцать послышались шаги и звон ключей, потом на стене задрожал отблеск факела, и к моей камере подошёл Ливси.

— Доброе, — сказал я и сам услышал, как это прозвучало.

— Доброе, — буркнул он. — Хотя я не уверен, что вам стоит так уж радоваться.

— Я и не радуюсь.

— Ну так я сейчас вас отведу на встречу с Его Сиятельством. Вряд ли оттуда вы выйдете в том же настроении, что и сейчас.

Я хотел было ответить что-нибудь бодрое — что-то вроде «если бы меня хотели убить, сделали бы это сразу» — и вовремя понял, что говорить это буду не ему, а себе. Убивать меня действительно смысла нет. Вот только между «не убьют» и «всё будет хорошо» лежит очень много всего, и я как раз туда и шёл.

— Как скажете. Мне, в общем-то, без разницы, хотя вы вроде человек хороший.

Хороший. Ну, по меркам этого мира, наверное. По меркам своего я был бы убийцей. Хотя здесь меня держат не за убийство Гарета — в этом я уверен. Им нужен я как плотник, и я думал, что нужен губернатору, но что-то я начинаю сомневаться в этом. Спрашивать у Ливси нет смысла, он вряд ли что-то знает. Я задумался, а он переминался с ноги на ногу.

— Может, пойдём, Мастер, а то мне потом выговор сделают, — жалобно произнёс он.

— Да-да, пойдём. Прости, задумался. Ты тоже хороший человек, — начал я издалека, — и будто бы не на своём месте. Тебе здесь нравится?

— Не сказать, что прям нравится, — признался он, — но посмотрите на меня. — Он развёл руки, давая мне осмотреть себя. — Куда мне податься?

— Ну, такие крепкие ребята, я уверен, много где нужны.

— Да, но мой мягкий характер не даёт мне возможности работать где-то ещё. Меня и здесь, может, не держали бы, но не так много желающих патрулировать эти сырые коридоры и выносить вёдра за преступниками, — пожал он плечами.

— Может, ты и прав, — задумался я. Да, я бы тоже не согласился на такую работу.

Мы шли ещё минут пятнадцать, петляя по коридорам, пока не вышли на свежий воздух. Светило солнце, и после полумрака и сырости это были самые приятные ощущения — солнце прогревало мои кости, а ветерок приносил свежесть. Меня это так приободрило, что мне пришла в голову идея.

— Слушай, Ливси, а ты не хотел бы поработать со мной, когда я отсюда выберусь? Я плотник, и мне нужны крепкие ребята.

Он остановился так резко, что я чуть в него не влетел.

— Вы это сейчас серьёзно? — спросил он, и в голосе не было ни капли той мечтательности, на которую я, если честно, рассчитывал.

— Вполне.

— Вы арестант, — сказал он медленно, как говорят с человеком, который ударился головой. — У вас ничего нет. Ни мастерской, ни денег, ни даже штанов своих. Вас завтра увезут в столицу, или повесят, или ещё что-нибудь, а я после этого останусь без работы, без каморки и с записью, что якшался с заключённым. Вы вот это мне предлагаете?

Сказать мне было нечего, потому что он был кругом прав.

— Не обижайтесь, — добавил он уже мягче и пошёл дальше. — Вы, может, и правда хороший мужик. Но хорошие мужики тут долго не задерживаются, а мне ещё матери деньги посылать.

Дальше мы шли молча, и молчание это было не злое, а какое-то неловкое, как бывает, когда сказал человеку лишнее.

— Ливси, — сказал я уже у самого выхода. — Надень на меня кандалы.

— Чего?

— Я иду к Его Сиятельству. Тебя не похвалят, если ты приведёшь меня вот так.

Он остановился, посмотрел на меня, потом на свой пояс, и что-то в его лице поменялось — не потеплело, а скорее насторожилось, как