Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

– Приду, не теряйте надежды…

В сердцах Ваврона и Генрика появилась надежда. А значит, есть воз- можность оттуда выбраться. Есть возможность вернутся к жизни, к миру, ко всем его трудам и удовольствиям.

Из их груди вырвался вздох облегчения. Они чувствовали себя совсем как те пленники, которым после долгого заключения объявляют, что они увидят наконец синеву неба, ясные лучи солнца, зелень деревьев, услышат радостное пение птиц.

Теперь они с нетерпением ждали прихода незнакомца, но тот не приходил.

В этом полном нервного напряжения ожидании минуты казались им часами, а часы – веками.

Вдруг возле одной из стен послышался тихий шорох. Друзья вздрогнули, вскочили с мест и с напряжёнными нервами стояли и ждали, что через неё появится тот таинственный опекун.

Но нет.

В стене показалось отверстие, через которое выехала машинка с едой. На машинке, как и в предыдущий день, лежало письмо в конверте. Ваврон с нетерпением схватил его и, разорвав конверт, спешно начал читать.

Оно звучало следующим образом:

"Не теряйте надежды… Я услышал ваши жалобы и пожелания – постараюсь их удовлетворить. Ваше дело разбирается коллегией державы чудес. Я горячо его поддерживаю и, мне кажется, что мой голос перевесит. Ещё раз, будьте спокойны".

На этом заканчивалось это таинственное письмо. Не было под ним ни подписи, ни каких-либо других указок. Однако оно было написано на очень чистом польском языке, что уже указывало на то, что тот, кто писал его, должно быть, был поляком.

Безграничная радость охватила двух узников. А значит, на этом таинс- твенном островке, полном непонятных для них чудес, они нашли земляка, который понимал их, который понял чувства, их ободряющие, и который придёт к ним на помощь.

Они поели и, исполненные радости, ждали минуты освобождения.

Однако спаситель как-то не появился. Час проходил за часом, а никого не было видно.

– Как-то долго длится это совещание, – сказал, наконец, Генрик.– Видимо, не могут согласиться, выпустить ли нас на волю, или подвергнуть здесь, в этом узилище, мукам медленного умирания.

И по мере раздражения, возрастающего в нём снова под влиянием столь долгого ожидания, он воскликнул:

– Ха, лучше бы нас тут убили… удушили каким-нибудь смертельным газом, чем обрекать на столь долгое, медленное умирание в муке неопределённости.

– Терпение, дорогой Генрик! – успокоил его Ваврон. – Терпение! Помни, что за нами следит тот опекун, и что он явится сюда, чтобы принести нам освобождение.

И чтобы развлечь товарища, чтобы чем-то занять его ум и отвести от мрачных мыслей, он начал расспрашивать его о разных воспоминаниях из школьных лет.

Постепенно Генрик включился в этот разговор; одно за другим сыпались воспоминания разных шуток и безумств, совершённых в детстве и юношестве.

Под влиянием их Генрик и Ваврон как бы ожили. Избавились от мучившего их кошмара при мысли о заключении и словно забыли о нём.

О, чудо! Меланхолия Генрика исчезла до той степени, что не раз о блестящие стены узилища отбился его звонкий, весёлый смех.

Причиной этому было то дыхание воспоминаний юности, то воспоминаний о тех выходках, какие они проделывали в детские годы с профессорами и товарищами.

Они были так заняты, что даже не заметили, как шло время!

Их привёл в равновесие лёгкий шорох как бы раздвигающейся стены. Они сразу замолчали и поглядели в эту сторону.

Под влиянием какого-то таинственного механизма стена отворилась и в образовавшемся отверстии появилась высокая фигура. То была странная фигура. Высокая, худая, она была вся укутана плащом странного покроя, тёмным, свободным. Её лицо скрывала маска, за которой были видны только огненные, чёрные глаза.

Некоторое время фигура стояла на пороге, меряя взглядом двух приятелей. Те же стояли молча, устремив взгляд в таинственную фигуру.

– Какой вы национальности? – спросил прибывший приглушённым голосом по-французски.

– Поляки, – одновременно ответили оба приятеля. Человек какое-то время молчал, наконец спросил снова, но в этот раз, к великому их удивлению, по-польски:

– А из которых сторон?

– Из Кракова, – ответил Ваврон.

– Из Варшавы, – ответил Генрик.

Фигура снова погрузилась в молчание. Оно продолжалось довольно долго, видно, прибывший собирал воспоминания прошлого, боролся с охватившим его волнением. Наконец он выпрямился, из отверстий маски блеснули глаза, и уже сухим, официальным голосом, на этот раз по-французски он объявил:

– Правительственный совет выслушал ваши пожелания вернуться на свободу и хочет вас одарить ею частично. Но для этой цели вы должны выслушать наши условия и дать клятву, что их сдержите.

– Мы принесём её, – ответил серьёзно Ваврон.

– Настолько, насколько ваши условия будут согласны с нашими убеж- дениями, – добавил Генрик.

Фигура уже направилась к выходу, когда Генрик, загораживая ей дорогу, спросил:

– Пожалуйста, скажите нам, где мы и как называется этот край, на который нас занесла судьба?

Фигура сдвинула его со своего пути и, впивая огненные глаза в его лицо, ответила:

– Юноша! Никогда не спрашивай об этом, если тебе мила жизнь. Ответа на этот вопрос ты не из чьих уст не услышишь и ещё смерть может тебя встретить.

И он исчез в отверстии стены, которое при его прикосновении открылось.

Приятели остались одни, погрузившись в глубокую задумчивость.

А значит, они никогда не узнают, куда занесла их судьба, никогда не разгадают этой загадки.

А притом эта таинственная клятва? Это вполне напоминало обряды вольных каменщиков и разных других тайных обществ XVIII и XIX веков. Может, и они попали в такое общество?

Они с нетерпением ждали минуты начала этой церемонии, во-первых, по причине интереса к её провидению; а во-вторых, потому, что после неё должны были обрести свободу, эту дорогую, желанную свободу. Наконец покинуть стены тюрьмы, оставить их и со всей полнотой наслаждаться свободой… а притом, может, узнают чудеса таинственной местности и, может, приоткроют краешек закрывающей её заслонки.

При мысли об этом у Генрика загорелись глаза.

Они совсем друг с другом не разговаривали, поглощённые мыслью о том, что их ждёт. Что их ждёт там, где будут приносить ту торжественную клятву?

Появления загадочного человека они ждали довольно долго.

Прошло больше часа, когда, наконец, стена снова растворилась и в ней стоял человек в маске, но на этот раз в обществе двух других.

Он в молчании подошёл к нашим приятелям и, вынув из кармана два чёрных платка, сказал:

– Мы должны завязать вам глаза.

Ваврон