Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Обезлюдевшее здание пугало людей пустыми глазницами окон, проломами от бомб и снарядов, в нем находили укрытие от дождя антисоциальные элементы, а пионеры устраивали штабы, проводили секретные маевки по примеру революционеров.

Сейчас заросшие кустами руины, выглядели мирно. Живописный, пейзаж уместный скорее в Альпах или горных лесах Испании. Пастораль. Петрович не стал подниматься на главное крыльцо, слишком заметна тропинка в траве, слишком много следов пребывания советских граждан после получки. Однако внутренний голос звал. А полковник хоть и в отставке всегда остается военным, к пятой точке прислушивается. После трех командировок туда где нас нет это становится привычкой.

Обошел здание, прислушался, у входа в подвал брезгливо поморщился. Из темного провала ощутимо пованивало, на траве белели обрывки газеты. Нет этим путем злодеи не ходят, значит и Петровичу нет нужды. Торцевая стена обвалилась. Через кучу щебня и битого кирпича пришлось перебираться, опираясь на трость, но дело того стоило. Перекрытия давно обвалились. Петрович прошел по первому этажу, в одной из комнат местами даже сохранился паркет. Правда с каждым годом его оставалось все меньше и меньше. Выморенные мерные плашки и доски прекрасно шли как дрова. Следы кострищ попадались на каждом шагу.

В куче мусора зашуршало, после живительного тыканья тростью оттуда выскочила упитанная крыса. Зверек недовольно пискнул и убежал, переваливаясь с боку на бок. Хоть одна живая душа. Нет не одна, на балках и в нишах стен птичьи гнезда. Громко кричат птенцы, родители суетливо таскают в голодные клювы всякую насекомую мелочь.

Петрович мужественно, но осторожно шел по старому зданию. Само существование этих руин шло вразрез с идеей разумного и справедливого мироустройства. А раз графскую усадьбу до сих пор не восстановили, значит это кому-то нужно.

Близ внутреннего дворика до слуха ветерана понеслись посторонние звуки — глухой стук камня, треск, шаги, легкий матерок. Петрович шагнул в темнеющий проем под лестницей и присел за перегородкой. Шаги и ругань приближались. Кто-то неловкий подвернул ногу, вляпался в что-то нехорошее и сейчас ставил в известность об этом весь белый свет. Человек прошел мимо укрытия и шагнул во внутренний дворик. Петрович выглянул из-под лестницы и осторожно двинулся следом. Старая ищейка почуяла след. Чужие здесь не ходят, а значит все неспроста.

На свободном пространстве у пересохшего фонтана на мраморной скамье сидели два человека. Высокий широкоплечий с красивым мужественным лицом, благородной двухдневной небритостью забросил ногу на ногу и покачивал ботинком фашистской фирмы «Саламандр». Костюм на мужчине тоже явно не советский. Второй собеседник типичный советский служащий, рыхлый, с пухлыми обвисшими щечками и в роговых очках. Видимо именно он и ругался в здании.

— Принес?

— Как и обещал, — очкарик суетливо вытащил из портфеля стопку бумаг и передал носителю импортных ботинок.

Тот небрежно сложил документы пополам и сунул во внутренний карман пиджака.

Явно здесь творилось что-то нехорошее. Конечно! Лицо интеллигента недаром показалось знакомым. Петрович как старый разведчик и диверсант обладал фотографической памятью, человека он видел в горкоме. Проходил тот по коридору с кипой бумаг.

— Говорили, у вас с сельхозом проблемы. Планы перевыполняются, а до людей не доходит. Может на своем уровне с потребкооперацией что-то решите?

— Все возможно. Все сложно, — кивнул очкарик. — Мой человек в кооперации как раз на закупках сидит. Поддерживает, где может. Прикрывает.

— Может так и лучше. Я не советую, только понять не могу. Слышал, селяне с куда большим рвением работают, если платить сразу и на руки, без колхоза. Что в госторговлю отдают, все третий сорт. Не балуют у вас простых трудящихся, смотрю.

При этих словах мужественного небритого красавчика в глазах у Петровича потемнело. Вот они враги! Изнутри подрывают советское государство. Ветеран уже перехватил поудобнее трость, собрался выйти и показать предателям, где кто зимует и куда что вставляют патриоты, но что-то его остановило. Наоборот, он отступил в тень и спрятался за кирпичами.

Послышались шаги. Жалобно скрипнула доска. Петрович из своего укрытия видел в проеме спину чиновника. Второй злодей видимо ушел другим путем. Во внутреннем дворике его не оказалось. Петрович обошел пустое пространство, остановился у скамейки. Четкий отпечаток ботинка в грязи. Хороший след. Подошва с особым фашистским профилем, она не скользит и легко запоминается.

— Пригрелись гады, — брезгливо поморщился Петрович.

Взгляд упал на темный мрачный проем у дальней стены. Спуск в подвал. Видимо, туда в подполье и ушел враг. Из подземелья пахнуло сыростью. Капала вода. Своды каменные, еще той самой старинной кладки, что даже снаряды не берут. Граф для себя строил.

Смело спустившись в подземелье, наш герой остановился на первой развилке. Справедливо рассудив, что злодеи никогда не ходят правым путем, он свернул налево. Затем еще развилка и еще. Наконец в конце туннеля обнаружился спуск на нижний ярус. Лестница с двумя площадками.

— Вот оно логово.

Увы, ступеньки вывели к повороту. Через десять шагов Петрович уперся в железную дверь с новеньким замком. Ситуацию спасла завалявшаяся в кармане отмычка. Привычки молодости помогают и в старости, если это хорошие привычки. Замок спокойно провернулся, дверь мягко открылась. Петли смазанные, легко ходят.

За проходом обнаружилась чистая бетонная штольня под наклоном уходящая вниз. Причем коридор отнюдь не темный, под потолком горели лампочки в зарешеченных плафонах.

Петрович огляделся, понюхал воздух и осторожно закрыл дверь. Явно неизвестный либераст здесь не проходил. Здесь пахнет совсем другой тайной. Лезть в тайны подземелья, заброшенной усадьбы пенсионер посчитал преждевременным.

— Слишком все знакомое, — человек хитро прищурился и направился к выходу из подвала. Задумавшись повернул опять налево а не туда откуда пришёл.

Через два часа злой и усталый, с налипшей на китель паутиной Петрович вышел к берегу пруда из трубы коллектора. Настроение ни к черту. Никогда он еще так глупо не блуждал. А ведь приходилось бывать в потернах нечета этому. И не только бывать, но пробираться мимо ловушек, в полной темноте шестым чувством обнаруживать мины, при этом отстреливаться от злобной туземной фауны. Было времечко. Потерял форму на пенсии. Расслабился.

Домой Петрович, возвращался через парк. Несмотря на то что он упустил гада, душа пела. Настроение превосходное. Нашлось настоящее дело. Это не куркулей на рынке гонять. В славном пролетарском Приреченске завелись настоящие враги. Свили гнездо под святая святых, окопались, протянули загребущие лапы в советское распределение. На колхозный строй покушаются, вот это полковник воспринимал как личную