Реквием по погибшим - Келли Мединг

Топот. Удар. Скрип.

Что-то взвизгнуло, звук, похожий на сигнал телефона. Но не моего телефона, а мобильный Тибальта, вероятно, уже отобрали.

— Чёрт! — закричала Отэм.

Кончики моих пальцев коснулись рукоятки пистолета. Я подползла ещё ближе. Обхватила пистолет пальцами.

Тибальт издал звук, от которого у меня по спине пробежал холодок.

Я рывком села, голова закружилась, и я подложила одну руку под другую, чтобы прицелиться. Я пропустила их схватку, но исход стал ужасающе ясен, когда сфокусировала на них взгляд.

Отэм схватила зазубренный нож и вонзила его по рукоятку в грудь Тибальта. Он был на земле, она сидела над ним, кровь из её носа капала на него. Она зарычала и отползла. Я выстрелила дважды, промахнувшись оба раза, когда она скрылась за другой стороной навеса.

«Пусть бежит, грёбаная трусиха».

Я подползла к Тибальту, стараясь не выронить пистолет. Нельзя было снова его потерять. Тибальт пытался рассмотреть рану, но не мог поднять голову под нужным углом. Его глаза были широко раскрыты, он был в шоке и дышал часто и неглубоко через рот.

— Даже не вздумай двигаться, — сказала я.

— Насколько всё плохо?

— Очень плохо, так что не усугубляй.

Нож был почти по центру, чуть ниже грудины, что означало возможный прокол лёгкого. Однако Тибальт не захлёбывался кровью, и это давало мне надежду. Мне нужно было убрать его с этой крыши и…

— Никакой больницы, — прохрипел он. — В Башню.

— Тибальт…

— Нет.

Каким бы слабым ни было его тело, его глаза и голос не допускали возражений. Разговоры о больницах часто возникали, когда кто-то был ранен. Больницы означали полицию, а полиция — вопросы, на которые мы не могли ответить.

— Отэм? — спросил он.

— Я займусь ею. Никуда не уходи.

Он скосил на меня глаза. Я сжала его руку, затем рывком поднялась на ноги. Меня мгновенно затошнило. Все суставы болели, кожа была словно содрана. Не рекомендую драться с терианцами, никогда.

Отэм вернулась на свою снайперскую позицию, но пыталась прицелиться из винтовки с раненым плечом. Когда я подняла свой пистолет, чтобы прицелиться, она выстрелила. Страх сжал мои внутренности. Боже, в кого она попала?

Я крепче обхватила пистолет левой рукой, медленно вдохнула и прицелилась в затылок Отэм. Нажала на курок. Я не была метким стрелком, да ещё и была ранена. Пуля попала ей в шею. Она безвольно осела. Прихрамывая, я пересекла крышу и отшвырнула винтовку подальше от её рук.

Она моргнула, глядя на меня, её взгляд был абсолютно пустым.

— Зачем? — спросила я. — Предательство того стоило?

— Перемены необходимы. — Она с трудом выдавливала слова. Кровь сочилась из уголка её рта.

Как бы я ни хотела, чтобы она страдала, у меня не было времени наслаждаться её медленной, мучительной смертью. Я выстрелила снова, прямо между её глаз.

Когда непосредственная угроза миновала, я дрожащими пальцами достала телефон. Экран треснул, но проклятая штука всё ещё работала. Я отправила короткое сообщение Кисмет, потому что не знала, кому ещё написать: «К востоку от парома, Тибальт в плохом состоянии. Срочно нужна помощь».

Я оставила Отэм и её винтовку и вернулась к Тибальту. Он боролся, чтобы не потерять сознание, чтобы остаться здесь.

— Слушай меня, приятель, тебе нужно продержаться ещё немного, хорошо? — сказала я. — Ни вздумай отключаться, это просто комариный укус.

Он скривился.

— Я телепортирую нас вниз, чтобы было легче получить помощь. Помнишь, каково это?

Он снова скривился. Я телепортировала его однажды, месяцы назад, и ему это сильно не понравилось. Сегодня у него не было выбора.

Я осторожно положила ладони ему на плечи, затем придвинулась, чтобы мои бёдра коснулись его ноги. Как можно больше контакта для этого. Разлом было труднее найти, потому что я чертовски устала. Силы были на исходе. И это всегда причиняло больше боли, когда я была ранена.

— Тебе повезло, что я тебя люблю, — сказала я.

Тибальт нашёл моё левое запястье и сжал.

Телепортация была особо мучительной — отчасти из-за двух предыдущих, отчасти из-за моих травм и точно потому, что я тащила ещё и его. Перемещение с кем-то истощало моё тело больше, чем одиночная телепортация, и использование Разлома всегда имеет свою цену. К тому времени, как я поняла, что мы благополучно материализовались на разбитом тротуаре к востоку от парома, кто-то уже кричал моё имя.

Я попыталась заговорить, крикнуть в ответ, но вместо этого рухнула на бок на землю. У меня болело всё тело, сильнее всего голова. Бедро горело. Порез на шее, казалось, кровоточил сильнее, хотя раньше он не казался таким глубоким.

Грубые пальцы сжались вокруг моих. Рука Тибальта.

Я сжала их крепко в ответ.

Дальше всё стало размытым. Вокруг меня звучало много голосов. Я пыталась их различить. Астрид. Кайл. Маркус, слава Богу. Старейшина Рохай.

Кисмет.

«Что Джина здесь делает?»

От внезапного движения у меня скрутило желудок. Меня тошнило, но так и не вырвало. Я держалась, пока тошнота не прекратилась, только чтобы её сменило более ровное движение.

Машина.

«О, хорошо. Домой. В кровать».

Я хотела спать месяц, но не могла. Пока не узнаю, что с Тибальтом всё в порядке. Он должен быть в порядке.

— Тибальт, — прохрипела я. Горло болело, когда я произносила это слово.

— Он в другой машине, — голос Кайла звучал близко. — Расслабься, хорошо? Ты справилась.

— Вейл?

— Какой именно кусок?

Кажется, я улыбнулась. Я бы захлопала, если бы у меня были силы.

— С Джоном тоже всё в порядке, — сказал Кайл. — Он скоро вернётся к своей семье.

Ещё одна хорошая новость. Вайят будет в восторге. Затем он разозлится на меня за то, что я снова вернулась домой раненой. Ему стоило бы уже привыкнуть, но нет.

Качание машины убаюкивало меня, и я не просыпалась, пока голос и тепло Вайята не окружили меня. Он коснулся моего лица, прошептал что-то на ухо, был везде, и я наслаждалась этим ощущением. Запах антисептиков в лазарете подсказал мне, где я нахожусь, прежде чем разлепила веки. Вайят склонился надо мной, он явно облегчённо вздохнул, но не мог скрыть горького раздражения от того, что ему снова пришлось переживать из-за моего очередного столкновения со смертью.

— Привет, красавица, — произнес он. — Моя крутая воительница.

— Мне надрали задницу, — прохрипела я. Горло ужасно чесалось, пока работало исцеление. Рана в животе ныла, зуд исцеления вот-вот