Реквием по погибшим - Келли Мединг

— Ненавижу, что тебе приходится через это проходить.

— Знаю. Мне также нужна твоя помощь кое с чем.

— С чем?

— Теперь мне нужно заботиться о троих подростках.

Я повернулась в его объятиях, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Я ни черта не знаю о воспитании подростков. Я сама была сорванцом в шестнадцать.

— Я тоже. Думаю, если мы сложим наши знания, то поймём, чего не хотим, чтобы они делали.

— Хорошая мысль. Как думаешь, Астрид позволит им остаться здесь?

Вайят пожал плечами.

— Не знаю. Надеюсь, что да. Надеюсь, Ассамблея проявит к ним снисхождение. Если нет… я справлюсь.

Значит, он уйдёт туда, куда уйдут они. И я пойду с Вайятом.

11:40 утра

Плохие новости всегда приходят следом за хорошими.

Хорошая новость пришла, когда Вайят вернулся в лазарет с подносом сэндвичей и бутылками воды для нашей небольшой компании, дежурившей у постели Майло.

— Звонил Эулан, — сообщил он, ставя поднос на передвижной столик. — Они вывели Элери из стазиса и дали ей лекарство гномов. Он говорит, у неё заметны улучшения.

Я с облегчением выдохнула и засмеялась.

— Правда? Это подействует?

— Пока всё идёт хорошо. Если состояние Элери продолжит улучшаться, они постепенно разбудят остальных вампиров и тоже дадут им лекарство.

Я слишком устала, чтобы прыгать от радости, поэтому просто мысленно попрыгала, выплескивая эмоции от этой новости. Помимо спасения жизней вампиров, которых я считала друзьями, это значило, что Уолтер Тэкери не будет торжествовать. Он не победил.

— Мы в огромном долгу перед Хорцтом, — сказала Кисмет. Она принесла в комнату Майло несколько стульев для меня, Вайята, Маркуса и себя. Даже Астрид присоединилась к нам, туго забинтовав торс после пулевого ранения. Майло получил большую дозу обезболивающих после своей вылазки в смотровую и дремал, то просыпаясь посреди разговоров, то снова засыпая.

Астрид и Маркуса некоторое время назад лечил терианец-врач по имени Хант, которого привлекли на помощь, пока доктор Вэнсис спасал Тибальта. Единственной новостью о Тибальте за последние несколько часов было короткое «он держится» от Ханта, когда тот вернулся к доктору Вэнсису в операционную.

Тибальт не собирался сдаваться без боя.

Мы ели, переваривая новость о том, что вампиры могут выжить. Я понятия не имела, вызовет ли инфекция необратимые последствия или побочные эффекты. Никто не узнает сразу. Нам оставалось только надеяться на положительный исход.

Другие люди приходили и уходили, интересуясь новостями, которых у нас не было, и выражая почтение Маркусу за то, что он так основательно надрал задницу Вейлу. Кайл и Линн, Лея и Джексон, Шелби, Сэндберг, Руфус, Невада, Морган, Карли, даже Пол с забинтованным плечом — все знакомые лица.

Астрид смотрела на всех с новым, тревожащим меня блеском в глазах: с недоверием. Отэм нарушила наше доверие, внедрилась в нашу организацию, а затем попыталась убить своих же. Человек или терианец — мы все были частью Сторожевой Башни. Мы были семьёй. Отэм нанесла удар по основам нашей семьи, навсегда подорвав прочность её фундамента. И я не знала, как начать его восстанавливать.

Вернуть доверие было лишь одним пунктом в длинном списке дел, требовавших моего внимания. Фросты всё ещё находились в комплексе под охраной, и я надеялась, что пришли в себя после всего, что я рассказала им ранее. Аврора, Ава и Джозеф всё ещё пропали. Несса и её гоблины уже не так активно нападали на людей, но как только станет известно, что моя последняя смерть была инсценировкой, наверняка она возобновит свои атаки.

Единственное, чего мы ждали и на что я никак не могла повлиять, — это назначение преемника старейшины Дейна. Ассамблея заседала. Мы все узнаем, как только решение будет принято.

А пока всё моё внимание было сосредоточено на Тибальте. И на людях вокруг меня. Людях, которые заботились о нём больше всего.

Доктор Вэнсис появился в дверях, оказавшись там, где секунду назад никого не было. Он был в испачканной хирургической одежде, и я старалась игнорировать красные пятна, сосредоточившись на его лице. Его выражение было совершенно нейтральным, даже глаза лишены каких-либо эмоций.

Внутри у меня всё перевернулось, и я сжала руку Вайята.

— Возникло осложнение, — произнёс доктор Вэнсис. Напряжение в комнате взлетело до небес от этих двух слов. — Ножевые ранения Тибальта были серьёзными, но не смертельными. Однако, когда я устранял повреждения, его сердечный ритм и дыхание стали опасно нестабильными. Стабилизировать его состояние не удавалось. Его организм давал сбой.

— Почему? — резко спросила Кисмет, её голос был холодным, умоляющим не говорить того, к чему он так тщательно подбирал слова.

— Доктор Хант нашёл место инъекции за ухом Тибальта. Я не буду знать наверняка без дальнейших анализов, но полагаю, что его отравили.

— Вейл. — Голос Маркуса был словно лезвие, ярость полыхала в его глазах. — Трус.

Вейл разыграл свой последний козырь, трюк, которого никто из нас не ожидал.

— У вас есть противоядие? — спросил Майло, и я вздрогнула. Я не заметила, что он проснулся и слушает. — Что-то, что поможет ему?

Доктор Вэнсис покачал головой. У меня перехватило дыхание, я уже всё поняла, даже не дослушав его. Вайят сжал мою руку крепче. Я с трудом дышала.

— Мне жаль, — тихо произнёс доктор Вэнсис. — Но Тибальт скончался несколько минут назад.

— Это не смешно, — сказал Майло.

— Уверяю вас, это была не шутка. Возможно, если бы я узнал об яде раньше, исход был бы иным.

— Это не может быть правдой. — Беспомощный взгляд Майло метался от Маркуса к Кисмет, ко всем в комнате. Я хотела утешить его и ответить, что это шутка, что Тибальт в порядке, но не могла. Я была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы поддержать Майло. Или Кисмет, которая выглядела так, словно её ударили под дых.

— Мне очень жаль, — произнёс доктор Вэнсис и, судя по всему, говорил искренне.

Он оставил нас всех в состоянии крайнего шока.

Мгновение спустя Кисмет выбежала за ним.

У меня перед глазами всё поплыло. Я моргнула, но не стала вытирать слёзы, стекавшие по щекам к шее. Тибальт так упорно боролся, так много преодолел, чтобы занять своё место в элите Сторожевой Башни. Он бы выжил после ножевого ранения и заслужил куда больше, чем умереть от неизвестного яда.

Он заслужил смерть воина, чёрт возьми.

Ярость и горе поднялись во мне, и я разрыдалась. Мне было всё равно, кто меня видит. Отдалённые звуки сдавленных всхлипов говорили мне, что не только я сломалась.