Кинопольский волк - Александр Накул

Волченя рыкнул.

— Что такое?

— Убивать надо.

— Кого? Еретиков?

— Святителей ваших.

— За что?

— За такую биологию.

Лакс отбежал на обочину дороги и, немного побродив, остановился перед разросшимся кустарником с сизыми, словно воском натёртыми листьями.

— Вот полынь горькая. Или емшан. ArtemМsia absМnthium, если по науке, — в его голосе звучали слёзы, но он продолжал говорить, — Одно из древнейших лекарственных растений. Ещё в те времена, когда писался Апокалипсис, из него делали желудочные средства и глистогонное. А чуть позже стали водку делать. По-французски эта полынь называется absinthe, поэтому водку назвали абсент. А по-немецки «полынь» будет Vermut, что из неё делали, пояснять не надо. Это и есть та самая Полынь, которая «делает воды горькими».

А вот, — он перешёл к дороге и указал на всем знакомый сорняк с длинным чёрным стволом и бахромой веточек, которые так удобно сбивать палкой, — полынь обыкновенная. ArtemМsia vulgАris, или чернобыльник. «Чёрная былинка» потому что. Тоже лекарственное растение, и тоже желудочное. Но совсем не такое горькое. Видите — они хотя и родственные, но совсем не похожи! А родственные растения стали различать только в восемнадцатом веке. Поэтому чтобы чернобыльник стал Звездой Полынь, Иоанн Богослов должен был как минимум открыть классификацию растений по родам и видам — за тысячу семьсот лет до Карла Линнея!

— Ну, не знаю, — старушка развела руками, — сегодня большое собрание будет, можешь у него сам спросить. Он иногда отвечает. И про полынь спросишь, и про Линею.

— А что это за большое собрание? — поинтересовался Лакс.

— Это нам вчера отец Валтаким сам сказал. Дескать, ему было важное богоявление и потому надо сегодня в шестнадцать часов всем собраться на стадионе. Причём это касается всего города, поэтому лучше друзей звать, знакомых. Откроется, говорит, нечто важное и оно касается всех в Кинополе. Даже собак!

— Собак мне уже жалко. Спасибо вам большое.

— Да вот только, чую, ничего не будет.

— Это почему, бабушка?

— Да вот, внучик, событие в городе. Тут азербайджанцы следователя убили. Этого, Коробочкина. Он их дело вёл и почти довёл, но они узнали об этом, подошли к нему и прямо средь бела дня посреди улицы зарезали, и кричали, что русские люди — свиньи и их надо резать, как скот. Но одна наша девочка всё это видела и успела про всё это где-то в интернетах написать. Так эти звери и её убили. А, она, говорят, тысячницей была или как это у них называется. И не просто убили, а ещё стене её кровью дописали, что, дескать, «конец котёнку, хрен вы нас достанете». Ну, тут русские люди и встали. Всё им сразу припомнили, даже тех двоих милиционеров, которые пропали на днях. Русский человек он ведь такой, выжидательный, — терпит-терпит, а потом возьмёт дубину, и идёт куда надо, потому что у него уже всё записано — где в посёлке они живут, куда ездят, сколько их. Собрались русские люди все вместе и пошли в посёлочек, где эти грабители в доме жили. Окружили и стали ворота ломать. Народная инициатива, серьёзно. Те орали сначала, а потом достали автомат и как дадут очередь! Ой, что тут началось. Я там у дочки в гостях была, всё видела. Забор с трёх сторон сломали, залезли внутрь, этих выволокли, бить стали, а потом и голову поотрубали. То есть сперва отвести в милицию хотели, но тут такие лысые ребята подходят и говорят, что сами разберёмся, потому что в милиции — жидовская власть и каббалист на каббалисте. И повесили всех четверых. А самый главный их, Гамидов, тот вообще весь в бинтах лежал, убежать не мог. Но всё равно голову отрубили, для порядка. На рогатины насадили и понесли. Накипело у людей. А сейчас на площадь Калинина пошли, к университету. Перекроют трассу и будут чего-то хотеть.

— А что, бабушка, у вас в городе сильно инородцев не любят?

— Ну как сказать, внучик. Они к нам на стройки-то понаезжали года с девяносто девятого, было время. А потом, когда Церковь пришла, всё не так стало. Стали приезжать люди верующие, праведные, чтобы работать для Царствия Небесного. Ну Церковь и постановило, что кто много жертвует, тот может для украшения Града Избавления послушников нанимать. А эти пришельцы нерусские сразу стали никому не нужны. А Бог-то видит и за отступничество карает проклятых нехристей! Теперь и живут они чем попало, а многие в бандиты пошли. Потому что в Кинополе им жить негде, а дома — страшно.

— Жуткие истории вы, бабушка, рассказываете.

— Это всегда пожалуйста. Тут ведь надо крутиться хорошо, а чтобы крутиться, надо знать, что происходит. Потому что иначе запутает тебя этот Кинополь только так! Город-то он такой, мрачный, старый, собачий. Вот ты, внучик, совсем повреждённый ходишь, — заметила бабка, приглядываясь, — В поезде нормальней был. И одежды почти не осталось. Да и подружка у тебя какая-то не в себе.

— Всё нормально, бабушка. Это научная работа влияет. Мы, биологи, как звери живём.

— Ох, внучик, опасная у вас наука! Почти как физика ядра! Вы поосторожней с ней, а то тоже бахнет! Нам лишние знамения не надо!

— Хорошо, бабушка. Не бахнет. Обещаю.

Копи почти плакала. Лакс подождал, пока старушка отойдёт подальше, а потом подошёл к ней и осторожно обнял.

— Копи, ты чего?

— Знаешь, эти лекции по биологии…

— Копи, мне нужна любая информация. Вотсейчас, например, я узнал, что сегодня в девять сектанты что-то готовят. Как по мне, это очень важно и к чему-то относится. Я пока не знаю к чему.

— Как ты можешь о биологии рассуждать! Сейчас! Когда такое творится!

— Ну не выть же мне! Обычное дело у животных. Отступаю на свою территорию. Чтобы оттуда высматривать. И поймать.

— И что же ты рассмотрел?

— Пока только наблюдения. Теории нет. Но мне очень надо поговорить с твоим отцом. Я не думаю, что он спит, но про Лесную Сказку ему наверняка ещё не докладывали. А теперь давай отойдём подальше от дороги, потому что эти с дубинками могут показаться когда угодно.