Реквием по погибшим - Келли Мединг

Больше всего я сидела там и оплакивала своего друга.

Четверг, 4 сентября

10:00 утра

Поминальная служба по Тибальту в Сторожевой Башне состоялась накануне, чтобы друзья и коллеги могли почтить его память и оплакать его уход. В четверг, по просьбе Кисмет, мы провели закрытые похороны. Она договорилась о его захоронении на кладбище Святого Матфея, прямо рядом с Лукасом Муром, и оплатила всё сама. Это были поминальные службы по двум мужчинам, которых она очень любила. Один был её возлюбленным, другой — братом.

— Я многим обязана Тибальту, — сказала она мне вчера.

Некоторые из нас собрались вокруг свежей могилы, чтобы проститься с павшим товарищем. Астрид и Кисмет стояли рядом, утешая друг друга. Кисмет постарела за последние несколько дней: от тяжести пережитого её плечи опустились, а вокруг потускневших зелёных глаз залегли морщины.

Майло разрешили прийти, но по строгому указанию доктора Вэнсиса он должен был сидеть в инвалидной коляске и не перенапрягаться. Маркус стоял рядом, положив руку ему на плечо, вечный защитник-воин. Они оба выглядели разбитыми и измученными. Каждый из них потерял брата.

Я тоже потеряла брата и не знала, как справиться с нахлынувшими чувствами. Тибальт вступил в триады всего за несколько недель до меня. Он был одним из охотников Мерси-Лот. Мы не всегда были друзьями. Однажды, много лет назад, я ударила его по лицу, когда между нашими триадами возникло напряжение. Чёрт, он даже пытался убить меня по приказу начальства.

Всё это не имело значения, потому что мы сражались бок о бок месяцами, и я видела, какое у него доброе сердце. А теперь его не стало. Очередной друг, ушедший из жизни раньше меня.

Рука Вайята скользнула мне на талию, и я прильнула к его теплу, благодарная за поддержку. Щенки-оборотни, уже шедшие на поправку, но всё ещё нервные, ждали в машине у подножия холма, у входа на кладбище. Вайят не любил оставлять их одних надолго, а Ассамблея ещё не вынесла им приговор. Пока не узнает что-то наверняка, он держал их рядом.

Меня это не раздражало так сильно, как я ожидала. Они хорошие ребята. Джон был особенно мил и старался угодить, и они знали, насколько высоки ставки. Хорошее поведение — их единственный шанс не жить вечно изгоями, скрываясь от всех терианцев повсюду. Вайят никогда не позволит их казнить. Он заберёт их и уйдёт.

И я пойду с ним.

Никто не читал стихи из Библии, не пел гимнов и не декламировал поэзию. В этом не было необходимости. Мы запланировали очень простую церемонию.

Кисмет подняла с земли маленькую коробку, из которой достала каждому из нас по рюмке. Одну она оставила себе, а седьмую поставила на маленький каменный памятник с надписью «Тибальт Монахан, брат и защитник». Она достала из бумажного пакета бутылку виски и аккуратно налила в каждую рюмку, включая седьмую.

Когда виски было разлито, мы вшестером подняли рюмки.

— За Тибальта, — произнесла Кисмет.

— За Тибальта, — хором отозвались мы.

Виски обожгло горло и согрело желудок.

Мы оставили седьмую рюмку нетронутой.

Вайят не сразу повёл меня к машине, и это меня удивило. Мы свернули в другую часть кладбища, и он остановился перед простым надгробием со словом «Петрос». Я вглядывалась в него, не понимая смысла, пока не прочитала другие слова, выгравированные на мраморе. Делиус. Корисса. Даты смерти указывали, что они ушли из жизни двенадцать лет назад.

— Мои родители, — сказал Вайят. Он указал на два меньших надгробия слева. Салена — его сестра, умершая вместе с родителями. Никандро — брат, умерший почти год спустя. — Я не часто сюда прихожу, — продолжил он, когда я промолчала. Я понятия не имела, что сказать. — Прошлое осталось в прошлом, и мне нужно отпустить его. Андреас Петрос умер давно. Даже Вайят Трумен, которым я стал после, умер в тот день, когда меня укусил оборотень.

Слышать это было больно, хотя я как никто другой знала, что это правда. Смерть не всегда бывает физической или окончательной. Иногда ты меняешься, и тебе остаётся только приспосабливаться.

— Я хочу оставить всё позади, но не могу. Пока нет.

— Почему не можешь? — спросила я.

— Потому что я до сих пор не знаю одного ответа, который хотел получить с тех пор, как убили мою семью.

О боже.

— Второй охотник за головами.

— Да.

Двенадцать лет назад группа полукровок ворвалась в греческий ресторан и начала убивать и пытать посетителей, включая родителей и сестру Вайята. Двое охотников за головами, которые выслеживали полукровок, нашли их и убили, а затем приняли ужасное решение сжечь это место дотла вместе с выжившими. Знание о вампирах не должно было просочиться наружу, и никто не смог бы забыть то, что видел. Так главный охотник за головами оправдал убийство.

Десять месяцев спустя Андреас и Никандро Петрос нашли этого охотника, и он заплатил за это жизнью. Второй охотник за головами так и не был опознан.

По крайней мере, так было еще несколько месяцев назад, когда Руфус Сент-Джеймс по секрету сказал мне, что он и был вторым охотником. Молодой, неопытный, полагавшийся на парня, который взял его под крыло и учил ремеслу, он согласился на убийство невинных. Руфус хранил этот секрет от Вайята десять лет. Теперь мы оба хранили его от него.

— С чего ты решил, что он всё ещё жив?

— Не знаю. Но и я не уверен, что он мёртв. — Вайят взял меня за руку. — Эви, я хочу оставить прошлое позади и сосредоточиться на настоящем. На тебе и мальчиках, и на том, чтобы удержать этот город, ставший пороховой бочкой, в узде.

— Но тебе сначала нужно знать.

— Да, нужно. Ты понимаешь?

— Понимаю. Ты знаешь, я бы сказала тебе имя, если бы могла.

Я говорила правду. Руфус не брал с меня клятвы молчания. Иногда мне казалось, что он признался мне, чтобы я рассказала Вайяту, и тогда всё выйдет наружу. Но это был не мой секрет, и если Руфус хотел отпущения грехов, он должен был сам пойти к священнику.

— Жаль, что я не смогла познакомиться с твоей семьёй, — пробормотала я.

— Ты бы их полюбила. Мы были самой что ни на есть типичной шумной греческой семьёй, для которой еда была святым. Моя мать