Только не с полукровкой (новая редакция) - Вершинин
Гарри решил не упоминать секс, если не хотел обращаться за медицинской помощью. Но отсутствие всякой романтики... словно понемногу выгрызало в нем дыру. И ради сохранности яичек он тоже предпочел не говорить это прямо. В спальнях Хогвартса человек многому учился. Например, когда какой-нибудь парень попадал в больничное крыло с чем-то важным, временно отделенным от тела, урок запоминался надолго.
— Пойдем ко мне. Мне нужно тебе кое-что показать, — сказал Гарри и сердито аппарировал прямо из-за стола.
Через мгновение Дафна с хлопком появилась в его комнате, уже с палочкой в руке.
— Сюда, — сказал Гарри.
Он подошел к стене и провел пальцами по раме черно-белой фотографии. На ней двое совсем молодых людей в зимней одежде стояли возле Черного озера Хогвартса: длинноволосая девушка и высокий парень с растрепанными волосами и очками. Они стояли рядом, обнявшись, потом поворачивались друг к другу, нежно целовались и снова смотрели в камеру.
— Это мои родители. Наверное, здесь они даже немного моложе меня. Вот мой единственный пример того, какими бывают муж и жена. Тетя с дядей никогда не проявляли друг к другу любви — по крайней мере при мне. А когда я получил эту фотографию, я решил, что хочу именно так.
Сердце, осознал Гарри, болело. Он очистил разум, и покалывание в уголках глаз исчезло. Он не собирался плакать перед девушкой. Особенно перед ней: у Дафны большую часть времени вместо крови в жилах текла ледяная вода.
— Это ужасно несправедливое сравнение, — сказала Дафна. — У нас договорной брак. Такие браки не похожи на союзы по любви. Обычно они нужны для сохранения богатства.
Гарри перестал гладить раму.
— Тогда зачем Нарциссе вообще понадобились ты и Астория?
Явно не для того, чтобы у Драко было две красотки, исполняющие любое его желание. Гарри пришлось срочно очищать разум, пока сама мысль не устроила проблемы в брюках. К тому же Астория раздражает.
— Мы чистокровные и богатые, — ровно ответила Дафна.
— Паркинсоны тоже богатые.
Гарри отчаянно старался не представлять обеих сестер Гринграсс в белье, устроивших бой подушками на его кровати. Окклюменция под давлением давалась ОЧЕНЬ тяжело. Голова снова заболела.
— И наша семья не относится к Темной стороне. После войны Драко смог бы занять более умеренную политическую позицию.
— Но он был самым упертым чистокровным фанатиком из всех, кого я знал, — сказал Гарри. Он что?
— В отличие от своего отца, он хотя бы не особенно интересовался настоящей Темной магией.
— Ну, прости, что теперь ты не сможешь быть полезной именно таким способом, — сказал Гарри. — Для женщины из высшего общества ты на удивление хорошо ладишь с арендаторами. Некоторые из них бывают ужасно назойливыми.
— Из высшего общества? — переспросила Дафна. — Мы в Священных двадцати восьми, но там почти все...
— Моя семья не там, — сказал Гарри. — Отец был чистокровным, но женился на маме.
— Поттеров нет в Священных двадцати восьми. Я всегда удивлялась почему. У Тео есть очень забавная теория.
— Тео? — Гарри скрестил руки. — Нотт?
О боже, сейчас выяснится, что ей нравится Нотт, да? Почему-то Гарри стало жарко и зачесалась кожа — либо проклятие, либо злость. Подавлять чувство он не стал. Все нормально. Она его жена, в конце концов.
— Его дед, Кантанкерус Нотт, написал в тридцатых «Природное благородство», — сказала Дафна.
— Я думал, эта книга существует с незапамятных времен, — сказал Гарри.
Гермиона мне этого никогда не рассказывала. И Рон — настоящий чистокровный, причем из этого списка — тоже. Гарри почувствовал себя немного преданным собственной командой. И нет, болельщиком «Пушек» он не был, так что тут не считается.
— Ходят слухи, некоторые семьи заплатили Нотту, чтобы попасть в книгу, — доверительно сказала Дафна.
— Но не Поттеры, — твердо сказал Гарри.
Ну конечно. Сейчас последует длинное завуалированное оскорбление. В животе уже заныло, словно Гарри проглотил слишком горячий чай.
— Тео говорит, его дед считал, что семья с фамилией, которую носит множество магглов, не может быть настоящей чистокровной.
Дафна подняла брови, словно ожидая его реакции.
— И все? Моя фамилия слишком распространенная? Она вообще у нас только примерно с тысяча двести восьмидесятого года, — недоверчиво сказал Гарри.
Это самая идиотская и плохо исследованная... Гермиона могла бы академически отпинать деда Нотта по всей библиотеке, даже не вспотев. Хотя, зная Гермиону, возможно, и буквально тоже.
Дафна слегка побледнела.
— Ты знаешь свое родословное древо до тех времен?
Гарри подумал, что это довольно наглядно показывало, насколько плохо Дафна готовилась к браку с ним. Казалось бы, чистокровная могла хотя бы посмотреть его семью в книгах. Это не было секретом вроде Даров Смерти.
— Не все древо. Только то, что сын Линфреда из Стинчкомба, Хардвин, примерно в тысяча двести восьмидесятом женился на Иоланте Певерелл. Иоланта была единственным ребенком одного из Певереллов — возможно, Игнатиуса, возможно, кого-то из его детей. Хардвин взял фамилию Поттер. От него она и пошла.
В палатке, где делать нечего, кроме как читать книги, узнаешь всякое. Надо было взять с собой ящик лапши быстрого приготовления. Господи, какие же мы были идиоты. И голодные. Но в основном идиоты.
Гарри вздохнул, вспоминая несуществовавшую лапшу. О том, что без Даров Смерти он, возможно, вообще не пережил бы войну, он думать не стал: мысли о последнем одиноком походе в лес Гарри не любил.
С Гарри все было совершенно нормально.
Дафна присела на край его стола, аккуратно скрестив ноги.
— И почему именно ты вдруг выдаешь родословную, от которой у чистокровного фанатика случился бы прилив крови в совершенно определенное место?
— Это по отцу. Родители мамы были магглами, — отмахнулся Гарри.
— А ты змееуст. От отца тебе это не досталось.
Гарри задумался. Если бы Джеймс Поттер умел разговаривать со змеями, он наверняка использовал бы это в своей школьной войне против Слизерина и Снейпа. Мама... мама еще до Хогвартса училась магии со Снейпом и была очень способной.
— Мама была довольно умной, —