Только не с полукровкой (новая редакция) - Вершинин
— Очевидно. Она придумала что-то, что остановило Смертельное проклятие, — сказала Дафна.
И Гарри вдруг понял: это был комплимент его магглорожденной матери.
— Дамблдор говорил, что это была жертвенная любовь матери, — сказал он. — У нее даже палочки в руке не было. Я... видел воспоминания. Как она умерла.
Гарри шмыгнул носом.
— Ты видел... воспоминания Темного Лорда? — спросила Дафна.
— Под конец войны мы иногда видели воспоминания друг друга. Я не могу объяснить почему... секреты.
Ну вот. Сегодня ночью снова будет определенный кошмар. Если не обсуждать такое, обычно просто снятся скучные кошмары. И, конечно, мокрые сны про вон ту сексуальную женщину.
Дафна задумчиво смотрела на него.
— Ты возвращался туда? В дом Поттеров?
— Один раз, — признался Гарри. — Во время войны. Зимой.
Нет, подумал он. Сегодня ночью будет целая нарезка лучших кошмаров. Вот же повезло.
— Ты внимательно его осмотрел? Он до сих пор твой?
Гарри едва не улыбнулся. Типичные вопросы Дафны.
— Нет. И да, наверное. Министерство поставило там табличку.
— Тогда нам надо съездить, — сказала Дафна. — И навестить могилы твоих родителей.
И Гарри вдруг подумал, что привести свою настоящую, живую жену к могиле родителей и познакомить их — наверное, именно то, что давно следовало сделать. Скорее всего, давно пора. А кошмары сегодня все равно обеспечены, так что немного дополнительного материала ничего не изменит.
— Оденься по-маггловски, — сказал Гарри. — Там почти полностью маггловская деревня.
Дафна глубоко вдохнула.
— У входной двери через десять минут.
— Ты можешь собраться за десять минут?
— Легко, — уверенно ответила жена и с хлопком исчезла, оставив после себя слабый след духов.
Она появилась у входной двери меньше чем через десять минут — Гарри специально посмотрел на часы. Дафна была в маггловской одежде: джинсах, сапогах и пальто.
Гарри взял ее под руку.
— Я перенесу нас вместе.
Они вышли на крыльцо, Гарри закрыл дверь и шагнул в давящую темноту аппарации.
Появились они на кладбище, недалеко от могилы родителей Гарри.
— Дафна, это мои мама и папа, — сказал Гарри, подходя к белой мраморной плите.
Он остановился перед ней.
— Мам, пап, это Дафна К. Блэк, урожденная Гринграсс. Возникла сложная юридическая ситуация, и теперь мы женаты. Сириус сделал меня главой рода Блэк... потом тетя Нарцисса подписала договор, и все как-то покатилось само.
Надеюсь, они уже знают. Гарри понятия не имел, как там работает загробная жизнь.
— Они тебя не слышат, дорогой, — сказала Дафна.
Гарри подозревал, что «дорогой» прозвучало иронично. Похоже, это уже становилось кодом для «ты меня раздражаешь», когда рядом могут быть люди.
Он покачал головой. Эту историю рассказывать не собирался. Вместо этого наколдовал букет лилий и положил на могильную плиту.
— Они были совсем молодыми, — сказала Дафна, читая даты. — Ты уже старше, чем был твой отец.
— Ну да. Он был немного безрассудным, — сказал Гарри.
Без палочки. Серьезно.
Дафна рассмеялась.
— Ты сражался с Сами-Знаете-Кем и называешь своего отца безрассудным?
— Когда Волдеморт вошел в дом, у папы не было палочки. Вот это и есть безрассудство.
— А почему у него ее не было?
— Он никогда мне не рассказывал, — сказал Гарри и тут же ощутил знакомое падение бладжера в животе: не надо было это говорить.
Дафна, кажется, не заметила — она разглядывала соседние надгробия.
— Здесь Певерелл, — удивленно сказала она.
— Ага, — сказал Гарри. И что теперь говорить?
— Почему на могиле знак Грин-де-Вальда? Это вандализм?
— Грин-де-Вальд был одержим... частью истории Певереллов. Он взял семейный знак и начал использовать его сам.
— Это знак твоей семьи Певереллов? Зачем им такой странный символ?
— Просто старый семейный знак, — тихо ответил Гарри.
Этого он рассказывать не будет. Звучал бы еще безумнее Лавгудов.
— Певереллы вообще еще существуют?
— По мужской линии вымерли примерно в тысяча двести восьмидесятом, — сказал Гарри, а потом по-гриффиндорски смело добавил: — Кроме... меня.
Дафна топнула сапогом.
— Не делай так. Ты весь такой полукровка и маггловский, а потом вдруг выясняется, что ты связан с древнейшей семьей и помнишь все важные подробности. Некоторые чистокровные о собственных родословных знают меньше тебя.
— Уизли, — легко сказал Гарри. — Они почти не помнят, что сами чистокровные. Седрелла Блэк вышла за Уизли. Посмотри на Седреллу на гобелене, потом на нос Рона.
Дафна фыркнула.
— Теперь ты нарочно пытаешься меня рассмешить.
Она улыбалась, глаза были живыми от веселья. Господи, надо чаще ее смешить. Когда она смеется, она невероятно красивая.
— Ничего подобного, — ответил Гарри самым надменным тоном, на какой был способен.
Дафна успокоилась и протянула ему локоть.
— Покажи мне дом твоих родителей.
Гарри продел руку под ее руку — как ученики на выходах из Хогвартса — и повел с кладбища. У памятника Дафна остановилась и внимательно его рассмотрела.
— Твоего отца сделали гораздо толще, а мать — гораздо старше. Честное слово, здесь ей не меньше тридцати.
Гарри тогда об этом не думал, но на памятнике они действительно выглядели взрослее.
Он провел Дафну мимо бывшего дома Батильды Бэгшот.
— Здесь жила историк Батильда Бэгшот. Он убил ее во время войны, — сказал Гарри, пропустив множество... деталей, которые потом будут крутиться у него в голове ночью, пока он старается не кричать.
Они остановились перед разрушенным домом Поттеров.
Дафна посмотрела на развалины.
— Все гораздо хуже, чем я представляла.
Дом действительно выглядел ужасно, особенно верхний этаж, часть которого просто отсутствовала.
Они подошли к калитке, и из земли выросла министерская табличка, исписанная надписями посетителей.
— Какой кошмар, — сказала Дафна, судя по всему о табличке.
Гарри снова вошел в дом родителей — теперь при дневном свете. Внутри царил разгром. Все, что можно было унести, давно растащили мародеры, решил он.