Кинопольский волк - Александр Накул
Во-вторых — и это было самым опасным — Дуболомова внезапно сняли с руководства кинопольским Мантейфелем. А на смену ему из Москвы прислали подполковника Апраксина, из второго поколения волковыйских, который помнил ещё Первую Коалицию. Нет, врагом он не был. Всё было хуже — он был авторитетен и влиятелен. И рано или поздно пограничные могли вспомнить, что они такие же члены Совета, как и те, что сидят вокруг Кинеля.
Надо было что-то делать. И Кинель взялся за дело своим обычным методом. Завязать петлю на шее, выждать, а потом, когда жертва расслабиться — взять и выбить табуретку. Бороться по-другому он так и не научился.
План был простой, как кувалда. Триколича просто убить, потому что его сестра далеко и микстурой она заниматься не будет. Ведь профессор Крапивник — я слышал его фамилию ещё раньше — специалист по поведению животных, но отнюдь не по ветеринарии. А потом вывести из строя вас.
— Идея хорошая. Но почему они стреляли не в меня, а в Копи?
— Разве смерть Копи не вывела бы вас из строя?
Апраксин задумался.
— Продолжай.
— После этого, избавившись от двух основных конкурентов, Кинель мог править в своё удовольствие. У недовольных не осталось бы ни вожака, ни даже потенциального зиц-председателя. А всё мщение ушло бы в сторону Церкви Воссоединения, как в громоотвод. Я уверен, что он с ними связан. Он не мог не заинтересоваться ими, особенно после того, как фанатики из неё убили памятного вам колдуна Урожаева. Такая инквизиция — отличная подпорка под ничем не ограниченную власть. Кинель может дотянуться до волков и некоторых людей — а Церковь куда угодно дотянется!
Тут очень кстати подвернулась стая Гамидова. Они могли убивать по приказу, что очень помогло в случае с Курбинчиком, и на них можно было много что повесить. А ещё он знал, что они не смогут не полезть в Южный лес, а значит, наверняка наткнутся на Мардагаляна. Как итог, пограничным бросят кость, а мёртвый Гамидов не сможет ничего рассказать. А ещё со дна поднимется столько мути, что в ней можно будет поймать любую рыбу.
— План хороший, но есть одна дырочка. Кто же в таком случае покушался на Кинеля? Я вот приказа не отдавал.
— Я думаю, что никакого покушения не было. Мы знаем о нём с его слов, а участники погибли.
— Остроумно. Давай дальше.
— План был хорош, но произошла заминка, которая и пустила весь состав по другой колее. Как раз в тот самый день, когда убили Триколича и хотели убить Копи, в Кинополь приехал, чтобы поступать, племянник Триколича — Александр Волченя. Сын Анны Триколич, про которую Кинель и думать забыл.
На этом месте чёткий план Кинеля заканчивается. Начинается большая кровь.
Сразу после убийства Триколича на дачу и в клинику приезжают его люди — в чтобы забрать микстуру и поломать аппарат. С аппаратом всё выходит как надо, а вот цветы, даже облитые бензином, отказываются гореть. Что же касается клиники, там их ждёт первая неожиданность. Обнаружен случайный человек Волченя, а также Копи, которая знает про микстуру и врагу её не отдаст. Она звонит отцу и тот начинает что-то подозревать.
Чуть позже всё тот же Волченя внезапно оказывается в домике Копи и помогает ей уйти от погони. План провалился и дальше идёт только импровизация.
Собирается Совет и встаёт вопрос об охоте. Кинелю она не выгодна — ведь если все начнут рыть, то кто-нибудь что-нибудь наверняка раскопает. Поэтому охоту провалили, а он пообещал расследовать всё сам.
Тем временем Курбинчик предчувствует свой звёздный час. На Кинеля покушение, один из его хороших знакомых убит. Самое время, чтобы ставить капкан. Кинель в ярости и непредвиденные враги ему не нужны. Поэтому Курбинчика убивают.
Но есть ещё Апраксин. Он ведёт расследование, он знает Коалицию изнутри. И он — самый опасный противник.
Причём просто его так убить нельзя. Тот, кто приедет ему на смену, откроет на волков такую охоту, каких ещё не было в истории города. И даже Коалиция мало что сможет против танков и вездеходов.
И Кинель продолжил охоту на Копи. Других вариантов у него не было. Ему было уже всё равно, что вызовет у вас это убийство — скорбь, страх или ярость. В любом из этих вариантов вы бы всё равно наделали глупостей. А этого он и добивался. Отставка или бездействие — и то, и то было ему только на руку.
Он наверняка помнил про Бирюкевича и подозревал, где нас будут прятать. Поэтому он приказал гамидовцам прятаться именно в Южном лесу. Заодно они могли повстречать там Мардагаляна, что тоже было ему на руку. Ни те, ни эти пленных брать не будут и на дуэль не пойдут — ведь у пришлой стаи нет разрешения от Совета Коалиции. В итоге — ещё несколько трупов, ещё больше ужаса и ещё больший удар по вашей репутации в Мантейфеле.
Другим вариантом была Лесная Сказка. На неё он натравил сектантов. Фанатики — отличные союзники. Делают всё, что им говорят, а потом и убить не жалко. И уже на этом месте я должен был догадаться, кто это всё устроил. Потому что и про конференцию Триколича, и про микстуру, и про «Лесную сказку», и про Бирюкевича, и про Церковь знали много кто и мешали они много кому. Но только Кинель знал обо всём. И только у него были ресурсы для атаки по такому широкому фронту.
Нет, я не знаю, что он за человек. Но то, что он делает, вполне понятно. Как и все тираны, он хочет остаться один. Вместо владетельных баронов и самовольных герцогов останутся только придворные и генералы. Статуя на английском газоне, который поливали свежей кровью. Вот так. Он один из хозяев города, и хочет стать главным. А мы для него — прямые конкуренты. Он нас боится и именно поэтому ненавидит.
Так происходит и среди животных. А чем больше мы боимся, тем больше животного в нас. Поэтому он и дальше будет творить свои зверства. Зверства такие, какие среди нормальных зверей почти не встречаются.
И каждым таким ударом он будет пытаться до нас дотянуться. Пока, наконец, не дотянется.
— Ну, про историю с наследством можешь не говорить, — проговорил Апраксин, — я до неё уже и сам додумаюсь. Жену Кравшени загрызли не собаки. И кишки наш молодой перспективный председатель жрал не просто так. А ведь волк не должен открываться. Ещё одно правило