Кинопольский волк - Александр Накул
Стены в ванной были выложены белоснежной плиткой под мрамор, а краны сверкали, словно были из золота. Лакс потрогал один из них и подумал, как долго ещё разжалованный Апраксин будет занимать эти апартаменты. Пару дней, наверное, а может неделю. Дальше — снова в зелёный домик, где до сих пор выбиты стёкла, а в стенах следы от пуль.
Страшно это всё. Страшно так, что зубы сводит.
— Слушай, Копи, — спросил он через дверь.
— Что такое?
— Как думаешь, если к отчёту приложить доказательства — он будет более весомым?
— Ну… тогда его хотя бы прочитают.
— У меня есть предложения за ними сходить.
— А ордер у тебя есть?
— Я предлагаю сходить без ордера.
XXX. В чужом тылу
Толпа вокруг Калинина всё прибывала, и тем пустынней казались окрестные улицы. Лакс сообразил, что хотя солнце уже высоко в небе, на часах сейчас не больше, чем половина седьмого и люди всё ещё спят. Поэтому в городе было светло и безлюдно. Кинополь был словно покинут жителями. В нём остались только дома с бесконечно разными козырьками подъездов, лабиринты старых двориков, и густые кроны деревьев, окутавшие их зелёным полумраком. Каждый шаг по асфальту отдавался звонким эхом.
Дальше, за площадью, людей почти не было. Они прошли один квартал и вышли к автобусной остановке. Можно было видеть, как дальше по проспекту, перед белой глыбой генеральского дома, собирается толпа.
— Ты предупредила отца? — вдруг спохватился Волченя.
— Нет.
— Почему?
— Он бы нам запретил.
— Копи, нас убить могут!
— Знаешь, странно, — Копи изучала расписание, — Странно, что нам совсем не стращно. Помнишь вторую часть «Калле Блюмквиста», когда убили старого ростовщика? Девочка стоит над ним, и плачет, а вокруг только ветер. Ей было очень страшно, хотя её саму никто не трогал. А несколько часов назад на наших глазах убили семь волков. И чудом не убили нас самих. Но у нас — ни в одном глазу. Ходим спокойно, разговариваем, даже немного шутим. А сейчас лезем прямо в пасть льву. И ничего. Неужели мы привыкли к крови?
— Нет. Просто мы так устроены. Всё, что попадает в глаза и уши, хотим связать в нормальную историю с моралью и общим настроем. Но наша история пока не закончилась, — Лакс почесал за ухом, — Она несёт нас с тобой, словно автобус, и пока не доедем до последней остановки, то и не поймём, чем она закончилась. А пока мы просто ждём конца, копим слёзы и надеемся, что всё повернётся к лучшему. Кстати, об автобусах. Этот наш?
— Здесь все наши.
Дом Волка посреди рассветной пустоты казался и центром города, и центром всего мироздания. Казалось, со всех четырёх сторон света тянутся к нему дороги, чтобы оборваться на этой площади, в углу которой возвышается серый оштукатуренный замок. На проспект смотрели глухая стена, соединившая его с соседним зданием, и башня, а из башни росла антенна мобильной связи. Стену венчали кольца колючей проволоки.
Охраны нигде видно не было.
А вот в ушах звенело. Сказывалось недосыпание.
— Заходим с тыла, — сказал Лакс, щурясь на серые стены. Солнце поднималось с востока и небо над Домом горело так, что было больно глазам.
Они прошмынули во двор, примыкавший к Дому с задней стороны,. Дом стоял на срезанном холме, пережившим не одну перепланировку, и с этой стороны откос поднимался так высоко, что целиком глотал соединительную стену. Внизу, с другой стороны был сырой заасфальтированной двор. Там сверкали хромом два новеньких Лексуса.
— Никто не видит? — Лакс обернулся по сторонам. Рядом, на проспекте, шумели машины.
— Вроде, нет.
— Отходим в кусты. Там перекинемся.
Спустя несколько секунд Василий Петрович Жбанько, вышедший покурить на балкон, увидел, как из кустов выпрыгнули две собаки, невероятно похожие на волков. Пока он пытался угадать породу — может, немецкие овчарки, может, лайки, а может и настоящий аляскинский маламут — собаки побежали в сторону бывшего Дома Офицеров и с завидной ловкостью перемахнули колючую проволоку над стоянкой.
Охранник их не заметил, а собак в Доме Волка не держали. Лакс подбежал к полуоткрытому окну и проскользнул внутрь. Рабочий день ещё не начался и в холодных, облицованных гранитом коридорах жили только тени. Порядок был идеальный, урны по углам коридоров сверкали так, словно их сварили из титана. Не было даже металлических дверей с магнитными замками, которые обычно встречаются в новых офисах.
Широкая лестница вела на второй и третий этаж. Поднимаясь, Лакс заметил дверь, которая показалась ему знакомой. Он приоткрыл её лапой и увидел тот самый зал, где заседала Коалиция. Стол был на месте, а вокруг него прежним порядком стояли чёрные и розовые стулья. Они словно хотели сказать всему миру, что как не тасуй коалицию, а ничего не изменится. Кто-то будет столичный, кто-то пограничный, все по-своему довольны и все хотят урвать побольше. Конечно, Кинель сделал из Коалиции клетку — но разве не было ростков этой клетки в самой Коалиции? Да, это он продлил линию, намеченную отцом и сделал из Коалиции, то чем она стала сейчас — но разве он сам не сын своего отца и не продукт той же самой Коалиции? Разве можно было по-другому «запереть» Кинополь?
Пустынные и величественные коридоры оплота зла, который ещё три дня назад казался казался вторым домом, неспешно успокаивали разгорячённый мозг. И вправду — а стоит ли вообще воевать с Кинелем? Волчене он не сделал ничего плохого и ни ему, ни его матери не было ни малейшего дела до драк внутри Коалиции. Вокруг были чистые полы, стены, не изуродованные накладной пластмассой и чистые офисы с рядами красных папок.
Лакс подумал ещё. Вспомнил запах паленой шерсти и сухой стук от удара дубины об голову Альфа.
«Он сделал, — ответил себе Волченя, — и моему дяде, моему деду, Копи, а также следователю Курбинчику и тем семерым в лагере. И это только те, кто по его приказу и кого я знаю. Была ещё война, им развязанная, и кто знает, сколько человек было убито по его человеческой линии. Полный список намного больше. Конечно, он может быть невиновен. Тогда мы просто положим бумаги и уйдём. Потому что мы ищем виновного, а не голову, чтобы свалить на неё всю вину.»
На дверях были только номера, поэтому они проверяли все, которые были не заперты. Как ни странно, это было просто — становишься на задние лапы, хватаешь зубами за ручку и тянешь на себя. Так они прошли весь третий этаж,