Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

Здесь и сейчас я, задавшись целью сделать маленький, «неубиваемый» фонарик, умышленно нашёл самый яркий светодиод зелёного цвета с силой света «аж» шестнадцать люменов. Подобрал алюминиевую трубку под диаметр круглой батарейки, выломанной из большой плоской, и приладил вместо стекла увеличительное стёклышко, которое отец использовал для ревизии дорожек электрических схем. Ему подарил его один ювелир в Есентуках, которому отец даром отремонтировал телевизор. Очень маленькое стекло. Всего один сантиметр в диаметре. В лупе, естественно. Потом оно отцу разонравилось и он нашёл большую увеличилку.

Фонарик осветил пространство передо мной, и я увидел ствол дерева. Примерно в метре.

— Нормально! — сказал я и метнул рюкзак по направлению к стволу. Он перелетел через ветку и, когда я потянул его к себе, заклинил между ней и стволом. Подтянувшись за линь ближе к стволу, я зацепился за него руками, отстегнул пряжки парашютной системы и, сбросив рюкзак вниз, вскоре был на земле. За линь я стащил купол с кроны дерева и, свернув, прикопал в снегу.

Посмотрел на компас и, накинув рюкзак, побрёл по снежной целине в сторону оставленных загонщиками снегоходов. Благодаря моим манёврам на вертолёте, мы недалеко улетели от этого места. Моей снайперки в вертолёте не оказалось. Осталась у бандитов, меня подстреливших. Пришлось позаимствовать автомат у майора.

Он у него был длинноствольный и снаряжён оптическим прицелом для гранатомёта РПГ-7 и глушителем. Я знал этот «прикол» с оптическим прицелом. Пуля, выпущенная из дозвукового патрона через прибор бесшумной стрельбы, летит по такой же крутой траектории, как и граната ПГ-7В и, поэтому, с помощью обычного ПСО-1 не прицелишься. И прицельная планка на автомате была особая, правильная. Это если стрелять без оптики. Такие вот нюансы при стрельбе с ПБС. И майор их знал… Пусть земля ему не будет пухом.

Мой СКС тоже был неплох, но глушителя у него не было. А сейчас мне глушитель очень пригодиться. Хотя точность у АКМ не та. Лучше уж с глушителем и с оптикой стрелять из РПК. Но машинки разные, да. Для разных нужд. Для противоснайперской борьбы — да, а бегать с РПК по кустам утомительно.

Так размышлял я, чтобы отвлечь себя от мыслей о том, что произойдёт с вертолётом через некоторое время, когда он достигнет высоты четыре километра. Двигатель заглохнет, и вертолёт рухнет на землю.

— Котлета, — сказал я, вспомнив фильм «Особенности национальной охоты» и вздохнув. — Но, что поделаешь? Не я начал эту войну. А теперь назад дороги нет.

Выйдя на заснеженный берег нашей Приморской Амазонки, с облегчением отдышался. Когда шёл, распоротую на спине одежду я стянул наскоро нескольким стежками суровой нитки ещё под деревом и чувствовал себя, когда шёл, вполне комфортно. Но стоя спиной на ветру от проникавшего под куртку холода поёжился.

Снял куртку и, сев на рюкзак, зашил пэобразный разрез получше. На носок подошвы и каблук унтов были набиты подковки, такие продавались в магазине хозтовары, и идти по льду было удобно. И я шёл. По моим прикидкам до снегоходов оставалось километров десять. Ночь только началась, идти было бы комфортно, если бы не мысли о вертолёте и не о предстоящей «резне».

— Хм! Техасская резня бензопилой, — сказал я, вспомнив культовый американский фильм режиссёра Тоуба Хупера. Терпеть не могу такие фильмы, но однажды краем глаза глянуть пришлось.

— Не-е-е… Мы вас аккуратно зарежем, — сказал я, успокаивая сам себя.

Однако покой не приходил. Наоборот начинало колотить, поколачивать. От картинок, что я представлял. От планирования убийства, так сказать.

А потом я вдруг даже остановился.

— А зачем кого-то убивать? — спросил я сам себя. — Сейчас они уверены, что я улетел и не обещал вернуться. Упал вертолёт. Меня там, среди трупов, не найдут. Ну, те, кто знает, что я там должен был быть, подумают, что те, кто был в вертолёте, сбросили меня. А потом разбились при падении. У них ведь установят смерть именно от падения, а не от остановки сердца. Хрен там, что определишь при падении тела с такой высоты. Тем более, что изменения в миокарде у охотничков не-е-ет.

— Поэтому, что? — спросил я себя после некоторых раздумий. — А поэтому, нехай живут эти чёрные старатели. Пока пусть живут, хе-хе. И мы поживём. В тайге пока поживём. Заберу стаю и уйду в горы.

Решив, что убью тех, кто в меня стрел, позже, я «радостно» зашагал дальше.

Нахлынули «воспоминания» об «Улунгинском восстании» в тысяча девятьсот тридцать втором году. О нём я прочитал в архиве ФСБ. В мае тридцать второго года началось крестьянское антиколхозное восстание. Повстанцы продержались месяц, контролировали семьдесят пять посёлков. Отдельные стычки по тайге шли ещё четыре месяца.

В результате к делу о восстании было привлечено более трёх с половиной тысяч человека, сотни из них расстреляны. Все скиты были уничтожены, что положило конец существованию местной общины русских староверов.

Староверы массово бежали в Маньчжурию, а в пятьдесят шестом году на кораблях Красного креста переправились в страны Южной Америки и в Австралию.

— Да-а-а… Семьдесят пять поселений! — подумал я. — А всего было около двух сотен. Оттого по берегам растут дикие абрикосы, сливы, яблони и боярышник. Оттого так пахнет тайга в начале лета.

Когда в две тысяча втором году я прочитал повесть «Груз четыреста», я не думал, что окажусь в верховьях Бикина уже в две тысячи шестом. Где Владивосток, и где Бикин? Я тогда охотой и рыбалкой занимался только в ближайших к Владивостоку окрестностях. До озера Ханка, включительно. И я почти не знал историю Приморского края.

После прочтения той повести я заинтересовался историей, прочитал всего Арсеньева и «нырнул» в архивы. Я только уволился из системы, и контакты были ещё «свежи». В архиве я узнал про исчезнувшие из архива засекреченные дневники Арсеньева. А Владимир Клавдиевич исходил и Приморский, и Хабаровский край вдоль и поперёк и знал, что в нём лежит очень неплохо. Чаще даже не сам находил, а записывал по словам живших в тайге китайцев, и других таёжных жителей. Но и сам, да, нашёл много чего.

Я стал мечтать о Бикине и даже предпринял попытку на него попасть, но дальше Верхнего Перевала